Эксклюзивный грех

Дима разделся до трусов, рухнул и прокричал на кухню Наде:

– Будильник мне на девять поставь!

– Зачем так рано? – спросила через стенку она.

– Главному нашему буду звонить, что я на работу не выйду!

Надя хотела поинтересоваться, не будет ли ему чего за прогул? И правда ли, что у журналистов такой свободный режим? Потом решила спросить, а нужно ли ему, чтобы она его сопровождала, когда он по ее соседям пойдет. И будет ли он звонить в милицию? Через стенку все это спрашивать было неудобно, и она вошла в комнату, где пахло мамой, а в постели при свете ночника лежал почти совсем незнакомый и довольно-таки красивый мужчина.

Надя тихонько подошла к кровати и погасила ему ночник. Он даже не пошевелился.

* * *

Надя.

На следующий день,

9 часов 15 минут

Дима вышел на кухню заспанный, всклокоченный, в одних трусах.

Он что, ее, Надю, не стесняется совсем? Как рабыню какую-то?

Просипел:

– Извини. Где у тебя тут кофе? Без него я – труп.

– Есть только растворимый, – сказала она виновато и обиженно. Диме было не до нюансов ее настроения. Он чуть не вырвал из рук банку «Нескафе классик». Всыпал себе в чашку целых три ложки («Да он наркоман кофейный!»). Залил кипятком, сахару бухнул. Размешал, стал пить прямо стоя. Надя в сердцах вышла из кухни. Фигуру полуобнаженного Димы меж тем поневоле разглядеть успела. Ничего не скажешь, хорошая фигура. Ножки стройные. И попа тоже. Плечевой пояс развитый: широкий, надежный.

Спустя три минуты Дима (уже в брюках, но по-прежнему голый по пояс) показался на пороге ее комнаты. Кофе действительно оказал на него животворное воздействие. Черты лица разгладились. Взгляд стал осмысленным. И голос прорезался:

– Надь, у тебя бритва есть?

– Не-ет, – потрясла она головой.

– А чем же я бриться буду?

– Можно один день и не побриться, – слегка огрызнулась она. – Сейчас это модно.

– Нет, старушка. Бритье – это ежеутренний ритуал. Если я небрит, это означает, что я не контролирую ситуацию.

Надя не стала спрашивать, что это за два необыкновенных случая (хотя такого вопроса он явно ждал), только буркнула в ответ:

– Ну, будет третий раз.

– Не. Я хочу владеть ситуацией. Я даже в окопах за собой следил.

– Ну, и чем я тебе могу помочь?

– А ты что, ноги не бреешь?

Она почувствовала, как лицо ее против воли опять стала заливать краска.