Эксклюзивный грех

И лишь краешком, чуть-чуть, по касательной, Димина машина задела хвост бетоновозки.

Этого легкого касания оказалось достаточно, чтобы «шестерка» изменила направление и полетела вбок.

В устье Автозаводской улицы полуяновская «шестерка» въехала боком. Ее проволокло, неуправляемую, пару десятков метров. И опять счастье: на пути не оказалось ни пешехода, ни машины, ни дерева – только гладкий асфальт:

Через секунду Дима пришел в себя. Оживил заглохший мотор. Вывернул руль. Тихонько поехал по Автозаводской улице.

Он даже не смотрел назад. Он почему-то был уверен, что ничего страшного за его спиной не произошло.

Дима подрулил к метро «Автозаводская». Вышел из машины. Ему казалось, что он совершенно спокоен. Однако руки его тряслись так, что он с трудом попал ключом в замок на дверце.

Дима с третьей попытки запер-таки машину и быстро пошел ко входу на станцию «Автозаводская». В портмоне нашел недоиспользованную карточку на метро. Шагая, словно в полусне, миновал турникеты.

Кажется, вот теперь – все кончилось. Оторвался. Или – еще нет? Все-таки – нет?

Дима посмотрел на часы. Они показывали двенадцать часов пятьдесят девять минут. Всего лишь – без одной час. Остановились, что ли?

Неужели он сел в лифт в своем подъезде всего двадцать девять минут назад?

* * *

Станция «Автозаводская» неглубокая. Едва Дима ступил на лестницу, как услышал громыханье приближавшегося состава. «Нужно успеть!» – требовал мозг. А тело не слушалось.

Скрежет тормозов. Поезд встал. На платформе показались вышедшие пассажиры. И только тут Полуянов наконец побежал. Механический голос уже объявлял: «Следующая станция «Павелецкая». Двери потянулись закрываться. «Держи!» – истошно выкрикнул Дима. Возглас отдался эхом, пассажиры вздрогнули над своими газетами-книгами. Парнишка, стоявший около последней двери, среагировал быстрей всех: прижал неумолимые врата ногой, и Дима ворвался в вагон. Состав тронулся. «Спасибо, брат», – поблагодарил Полуянов парня. «На здоровье!» – ухмыльнулся тот.

«Точно. На здоровье. А то и – на жизнь», – подумал Дима, падая на сиденье. Ноги его едва держали. Он жив, жив! Он оторвался! Уж в этом-то поезде их точно нет.

Состав несся в сторону «Павелецкой», и колеса мирно стучали, и в сердце пульсировала дерзкая, яростная радость: «Ушел. Убежал! От профессионалов – ушел!»

В том, что его преследовали профессионалы, Дима не сомневался.