Метаморфозы греха

«Что будет, если член в стакан с кипятком опустить?» – вслух пускался в размышления малолетний теоретик. «Он определённо пастеризуется», – с умным видом отвечал Надеждинский. «А если анальное отверстие женщины залить эпоксидной смолой?» – не успокаивался почемучка. «Это элементарно, как дважды два, у женщины на одно отверстие станет меньше», – продолжал научные изыскания великий физик и логик.

С женским полом Игорь «Большое гнездо» вести словесные перестрелки особо не любил и занимался этим единственно в самых крайних случаях, то есть по учёбе.

Учителя, да и взрослые в целом, любить его не любили, называя то «оболдуем», то «Незнайкой». Сверстники по большей части относились к его особенностям снисходительно, правда, подавляющее большинство интереса к нему не питало от слова совсем. Сходства с Незнайкой действительно наблюдались – будучи недотёпой, Рыбченко привлекал публику своим, не побоюсь этого слова, «обаянием».

Пятую вершину пентагона образовал скромный мальчик по имени Захар Громов.

Это был человек контрастов. Его внешность словно загадывала загадку – лицо своими чертами походило не то на калмыцкое, не то на среднеазиатское с примесью русских фенотипических особенностей. Рост у него имелся средний, около метра семидесяти, тело смотрелось как таковое у начинающего атлета, на голове колосилось небольшое поле тёмных локонов. Сам же он вёл себя скромно до безобразия. Можно даже сказать до замкнутости в и на самом себе. За свои азиатские черты Захар удостоился прозвища «Батый», как выразился сам Семён, «за широкие горизонты в не очень широких глазах». Псевдоним прижился, и вскоре весь круг общения Захара начал называть его именем известного монгольского военачальника. Будучи генералом по фамилии и ханом по прозвищу, Захар Громов проявлялся как личность хоть и контрастирующая, но по сути заурядная. В школе он почти ни с кем не общался, а если и общался, то обрывками общих фраз с какими-то эпилептическими ужимками. Амбиций в учёбе «Батый» не демонстрировал и занимался ей по случаю, если не сказать честнее, по принуждению. Дома «сын монгольского народа» держался как монах в келье, которому бога заменили компьютер и игры в жанре «шутер». С ними он проводил большую часть своего свободного времени и лучшую часть своей жизни…

Но вернёмся к нашим героям. Все уселись на импровизированной лавке с со сборниками баек и фантазий, они же «учебники истории», в руках.