Моя крепость

Макс медленно высунулся из-за двери и огляделся – на первый взгляд крыша пустовала. Он вышел и прикрыл за собой дверь, так он услышит, если придет кто-то еще.

Отсюда открывался завораживающий вид – он видел дорогу, по которой шел к интернату, лес, который спускался к обрыву реки, и саму реку, ее вертлявое русло. Город на том берегу приобрел более четкие очертания – теперь Макс видел, что это вовсе не маленькое поселение, а полноценный город. Ему захотелось там побывать.

И это привело Макса к вопросу о возможности выйти за территорию.

Формально интернат был образовательным учреждением, а не тюрьмой, но по факту, Бергетов ему об этом рассказывал, воспитанники были строго ограниченны лишь территорией внутри высокого бетонного забора. Получить разрешение на выезд можно было только при участии опекуна или в сопровождении представителей администрации. Выезды на время каникул были централизованными и только с разрешения опекунов.

Спорт был единственной возможностью обойти бюрократическую систему и получить возможность раз в месяц выйти за территорию.

Также команды получали свободный вечер на выездных матчах. Максу эта идея нравилась, но была и обратная сторона медали – спортсмен обязан участвовать в соревнованиях, а значит, светиться.

Макс сел у края крыши и скрестил ноги перед собой. Территория интерната была на самом деле очень большой – часть забора пропадала за деревьями, а граница у реки виднелась с трудом.

Он выудил из кармана полупустую пачку сигарет.

С собой у него было три, но они рано или поздно закончатся. Он растягивал удовольствие. Поговаривали, что с началом учебного года с другой стороны админки откроется магазин, но вероятность наличия в нем табачного отдела была объективно мала.

Макс прикурил и зажмурился от удовольствия, которое вместе с никотином разливалось от легких по телу. Солнце уже почти закатилось за горизонт, и легкая прохлада пробралась в волосы и под ворот футболки. Голоса внизу начали стихать. Макс открыл глаза и посмотрел вниз – небольшие группы распределились по территории, кто-то слушал музыку с телефона, кто-то курил, кто-то просто сидел на траве.

Не смотря на все ограничения, с которыми приходится мириться, сейчас Макс чувствовал себя таким свободным и беззаботным, как не бывал даже в глубоком детстве. Иронично, подумал он, как иногда ограничения дают больше свободы, чем условная вседозволенность.

Люди внизу потихоньку исчезали под стенами общаги.