Моя крепость

– Разве тут недостаточно спортсменов? Почему я?

– Достаточно. Но все при деле. Либо не приняты командой.

Последняя фраза выбила Макса из колеи. Когда команда успела его принять? И по каким параметрам? Он настолько ушел в свои размышления, что не заметил, как остался один на один с последним таймом игры – их команда уже даже не сопротивлялась, а противники просто бросали мячи в ворота.

Запись матча закончилась, и на экране повисла картинка меню. Макс тупо пялился, не моргая, куда-то в центр экрана. Ему придется включить телефон и обсудить все это с Бергетовым.

Макс проморгался и оттолкнулся от дивана. Клюшка все еще лежала в ладони. Она и решила вопрос, чем себя занять, – он вернулся к паркету. Уже подходя к дверям, он услышал гулкие хлопки и воровато заглянул в приоткрытую дверь. На паркете стоял Андрей. В руках та самая деревянная клюшка. Он посылал ею не просто мощные, а неистовые удары по мячу. От очередного удара пластиковый мячик разлетелся на осколки по всему паркету.

Макс решил, что сейчас лучший момент, чтоб вернуть долг – вчера Андрей дал ему время побыть наедине с собой на крыше. Макс беззвучно покинул стадион.

На футбольном поле неспешно бегали Игорь и Коля. Сегодня был один из тех редких дней, когда Максу не хотелось оставаться одному. Подбежав к парням, Макс услышал обрывок разговора:

– А мне кажется, там другой смысл. Он же не был утенком. – Игорь активно жестикулировал и говорил ровно, ничуть не запыхавшись.

– Но он был гадким.

– Не один!

– Вы обсуждаете… сказку? – Макс как-то невольно проникся темой и искренностью рассуждения Игоря. Коля сразу захлопнул рот, так и не ответив, а Игорь открыто улыбнулся.

– Да! Гадкий утенок. Николаша считает, что посыл в том, что из чего-то страшненького может вырасти что-то очень красивое, а я думаю…

– … что это скорее о невежестве и страхе перед тем, что отличается? – Макс и сам считал, что посыл там глубже.

– Вооот! Он утенком-то был только потому, что случайно попал в семью утки. Но по умолчанию-то лебедь. А в стандарты тупого птичьего двора, которое и не сомневалось, что он утенок, он не вписывался. Для таких все, что не стандарт – все уродство.

– Ну допустим. – выдохнул Коля, – Но чего ж тогда его признали красивым, только когда он вырос.

– Он же прятался от всех.