Волшебное пение птицы

– Вон и Северная Корея с Южной не договорятся… – Соседу посочувствовал.

В чудное волшебное время становишься чрезвычайно сентиментальным. Присматриваешься, за всем наблюдаешь. Не просто глазеешь, что вокруг происходит, а многозначительно, по-философски вопрос изучаешь.

За завтраком Алексей Иванович исследовал дочку – точно впервые увидел дитя. Опустил голову в кашу, а сам украдкой из-под бровей девочку глазом буравил. Столько лет они бок о бок в квартире живут-трутся, в коридоре, на кухне толкутся, не мешало бы и познакомиться.

Крупная доченька получилась, сбитная. Считай, отца на полголовы выше. Скользнул незаметно взглядом по дочке, глаз уткнулся в высокую пухлую грудь.

Вдруг поперхнулся Алексей Иванович, закашлялся.

Вот они, современные акселераты-тинейджеры…

Считай, перегнала девочка мамашу в размере…

От удивительного открытия Алексей Иванович вдруг растерялся.

Получается, в компании своих рослых жены и дочки он немного хиловат получился, словно не хватило подкормки растению.

Или неплодородная почва попалась. Или сорняк заглушил. А может, в земле кто завелся – корни грыз. Не кустилась крона, искривлялся ствол!

Если дальше так дело пойдет… Алексей Иванович сокрушенно провел ладонью по жидкой макушке. Затеряться немудрено среди родственников! Хорошо, борода и усы спасают.

Неделю назад это сравнение ввергло бы Алексея Ивановича в депрессию. Но только не сегодня, не сейчас.

На душе птицы пели, и даже гладкая лысина и лишний вес настраивали на философский лад.

Все течет, все изменяется – панта рей (panta rei).

Дочь невозмутимо хлеб маслила, колбасой закусывала.

– Эля, ты бы масла поменьше… Холестерин – вредно… – Робко посоветовал дочке.

Эля с удивлением посмотрела – отца за столом заметила.

Вообще-то дочь звали Олей. Но жене всегда хотелось девочку как-нибудь выделить. Отделить от остальной массы одинаково сопливых детей. Что такое О-ля? Какое-то восклицание! А если заменить О на Э – совсем другая картина! Это уже не вопль какой-то – признание, утверждение!

– Э-ля! – кричала мать с балкона, когда малышка с подружками во дворе гуляла.

 – Домой!

Одну букву переставила, а сколько к персоне внимания!

И хотя поначалу сам Алексей Иванович протестовал, продолжал упорно называть дочку Олей, но и он со временем привык, смирился. Так и прижилось, приклеилось к девочке имя Эля. Эля Смирнова.

– Пусть кушает, – вмешалась в разговор супруга. – Растет организм-то. Эля – еще ребенок.