Братья

– Так интересно слышать реплики профессионала, – откликнулся Глеб и тепло улыбнулся жене брата. – Я вполне серьезно. Особенно по поводу пресловутого личного пространства и психологического прессинга. – Он с улыбкой посмотрел на жену, потом на Оксану. – Я, и правда, сожалею, что не общался ни разу с психологом. А у меня к нему могут быть сугубо личные вопросы…

– No problems![4 - Нет проблем. (англ.)] – живо откликнулась Оксана.

– Ну вот, значит, одну проблему – а может, и несколько – точно решим! – заключил удовлетворенный разговором Глеб.

– А что это за необыкновенный сыр? – удивленно спросила Оксана, обращаясь к Надежде.

– А это надо почаще ездить к свекрови, – ответил за жену Глеб. – Это староберезовский сыр, Оксана. Конечно, здесь не обошлось без западных, скорее всего немецких, технологий, но это здешний, в соседнем районе, на местном, родном молоке делают.

– Странно, а я как-то раньше не пробовала его здесь.

– Оксана, мы просто ехали из Москвы через Староберезов и набрали там много сыра разных сортов, чтобы и вас угостить, и мать, и в Москву взяли.

Назад поедем через Новошатск. А здесь и в Москве такой сыр большая редкость.

– Очень интересный вкус, как… какой-то европейский. Европой даже запахло.

Алексей одновременно с Ольгой Петровной с какой-то грустью посмотрели на Оксану.

– Милую Украину вечно тянет в Европы, – усмехнулся Глеб. – Ну, что, есть еще чего-нибудь вкусненького?

– А мы дийсно… действительно хотим в Европу, мы…

Однако Ольга Петровна перебила младшую невестку и предложила чаю с вишневым вареньем и собственной выпечкой.

2

Из открытой настежь балконной двери и окна звучала надрывная музыка:

«Небо над Днипром —

Хто без тебе я!

Небо над Днипром,

Клыче кров моя!»

– Що без тэбэ я… – откликнулся Алексей. Он оторвался от ноутбука, продолжая лежать на кровати, и повернулся в сторону Оксаны.

Отложив ноутбук, он посмотрел, как на самом большом стадионе города проводился концерт известного певца. На сцене и трибунах в ритм мелодии взрывались салютом яркие прожектора цветомузыки.

Чувствовалось, что многотысячный стадион, как неимоверно гигантское животное, заводится от каждого всплеска пронзительных мелодий. Толпа на стадионе пыталась раскачиваться под ритм гремевших звуков и то с завыванием, то с ревом периодически подпевала солисту. Легкий сквозняк шевелил отодвинутые занавески у балкона. После очередного жаркого дня чувствовалось приближение долгожданной прохлады.