Братья

Он уже ждал меня, а ходить по концертам ему некогда, так он только на секунду к стадиону подошел, а потом…

– На секунду, на всю ночь, на факельное шествие? А ты чего не там?

– Я здесь, я с тобой. Просто сделала то, что просили. А сейчас я… – Оксана, присев на корточки, приблизилась к мужу. – Я с тобой…

– Тебе что, за это платят?

– А ты что, не знал? Или не хочешь? – ответила уверенно Оксана и попыталась взять его кисти в свои ладони.

– И много? – Руки Алексея попытались увильнуть от гибких пальцев жены.

– Так мы же не голодаем… – Ее нежные пальчики побежали выше его кистей, вверх по рукам. – Пока ты потерял работу… У нас все хорошо, деньги есть. На еду, на учебу детям, на мелкий ремонт, на шмотки – на все хватает. А то, что просят, – так мне же нетрудно. Кстати, и опыт учебы за границей мне тоже реально помог…

– Чем же, если не секрет?

Алексей попытался освободиться от ползущих по его рукам пальчиков супруги, но тонкие, нежные пальцы легко соскользнули с его рук на живот и поползли с обеих сторон к его пояснице.

Коленями он почувствовал мягкие, упругие груди жены. Напряжение, вызванное неопределенностью и просмотром долгого видео, которое нарастало сегодня весь вечер, и о котором он позабыл во время дремы, появилось вновь. Но это было уже другое напряжение, он попытался привстать. Однако Оксана, положив голову боком на его ноги, обхватила руками его талию и, глядя в сторону огней вечернего города, не давала ему подняться. Алексею ничего не оставалось делать, как положить руки на шелковистые темные волосы жены, которые растеклись по его ногам до пола.

– Так что же это у тебя за работа? – глухо повторил он свой вопрос. – Неужели ты пытаешься работать на этих придурков?

– Так, мий чоловик… Так… Ты всэ цэ добре знаешь, ще краще мэни. И на жовто-блакитних працюю, та й на червоно-чорних. Всэ, що ты думав, що я казала ранише, всэ так.

– Ты що, з глузду зйихала?! – Алексей немного надавил на ее плечи, потом обе кисти его скользнули к шее Оксаны, почти полностью обхватив ее.

Большие пальцы его прощупывали нежную женскую шею.

– Так, так, мий друже, мий коханый… Я ж за тверду валюту працюю.

– Так за тверду валюту лише повийи працюють. – Руки Алексея невольно стали сжимать мягкую упругость шеи, и под большими пальцами он почувствовал пульсацию артерий. Оксана покорно подняла к нему свое улыбающееся лицо.

– Значить, я повия. Повия вид политыки.