Красная строка

Сорокина) и аспирантуру Литературного института имени А.М. Горького. Лауреат, призёр и победитель международных и региональных конкурсов литературного мастерства. Много публикуется в сборниках и альманахах современной прозы и поэзии

Чёрная смерть

Конгур думал о том, как мало и редко общался с Чинчи: их любовь смущённо теплилась глубоко в сознании и в сердце, стеснялась откровенных проявлений, но успела громко заявить о себе – родился сын. А теперь жена ушла, но осталась жить в его сыне.

Конгур сказал матери:

– Мама, я виновен.

Помнишь, в тринадцать лет я с папой и дедом был на охоте. Тогда я нечаянно убил самку горного козла (те), не заметив её козага – детёныша. Вот за это хозяин горы наказал – нет с нами моей Чинчи, твоей невестки… – Конгур почувствовал, как к глазам подступают слёзы.

Севил тоже всхлипнула.

– Мама, не плачь! У тебя остался Холурааш и я. Пока мы живы, будем помнить Чинчи.

Родственники и соседи приходили покурить на прощание. Люди помогали тем, что было им по силам: кто принёс в деревянном ведёрке молоко, кто горстку чая, а кто – что-нибудь из снеди.

Перед выносом Чинчи завернули в тонкую белую ткань, согнутые ноги не стали распрямлять. Вынесли, приподняв решётку с той стороны юрты, где она лежала. Потом положили на волокушу, которую повезли сильные мужчины. Севил произносила прощальные слова, окропляя молоком последний путь умершей невестки.

Холурааш убежал, спрятался в кустах и тихо плакал. По тувинским традициям дети и подростки не должны входить в юрту, где временно покоится тело умершего человека.

В этой юрте не должно быть шума, пьяных. Если человек появился пьяным на похоронах, это означало, что он – родственник черта. Люди его осуждали и долго не прощали выходку.

До кладбища Чинчи, ушедшую за «кызыл-дус», провожали семь мужчин. Холурааш и его друзья часто играли возле этого места в Доргуне, когда пасли овец. Там они видели много человеческих черепов и костей.

«Кызыл-дус» – ушла за красной солью – так называют покойных у тувинцев.

По обычаю количество мужчин обязательно должно быть нечетным, а женщинам присутствовать на похоронах не разрешалось. Тело не одевали, в гроб не клали, не закапывали в землю, а оставляли на открытом месте.

Усопшую повезли не очень далеко от аала – в местечко Доргун к большому кусту караганника – на место, обращенное к востоку; туда, откуда «приходят лучи солнца». Положили ее на войлок, под голову – плоский камень, укрыли белым покрывалом.