Сухих соцветий горький аромат

И хотя я не могла не предвкушать с наслаждением представляющуюся возможность вновь увидеть море и встретиться с родственниками, мне было невероятно тяжело расстаться с Марком. Сердце ныло от осознания предстоящего расставания, тоски и некоего неосознанного тревожного предчувствия.

За день до моего отъезда мы с Марком встретились в небольшом сквере возле набережной. Вечерело. Рудые лучи заходящего солнца пробирались сквозь густую листву раскидистых ив и золотыми пятнами ложились на каменные дорожки. Ветер не дул вовсе, и воздух нависал над нашими головами тяжелым, душным покрывалом.

Когда мы приблизились к самой реке, обрамлённой высоким бетонным парапетом, Марк быстро повернулся ко мне, оживлённо сверкнув глазами:

– Потанцуем?

– Где? Здесь? – удивилась я.

– Да. А что тебя смущает?

– Здесь столько народа. Все смотреть будут.

Марк потянул меня за руку к безлюдной площадке.

– Да ну, ты с ума сошёл! Не буду я танцевать!

– Объясни мне, почему мы не можем здесь потанцевать? – глядя с вызовом мне прямо в глаза, недоумевал Марк.

– Мне неудобно… я смущаюсь… да и вообще, это странно, здесь же нет музыки.

– Послушай, это наш прощальный вечер, наша жизнь, мне плевать на всех этих людей и на то, что они думают, мне плевать на то, что нет музыки, я хочу танцевать с тобой сейчас, – он положил руку мне на талию и резко притянул к себе, – и мы будем танцевать, хочешь ты этого или нет!

Я рассмеялась. Мы танцевали, легко ступая по тёплому асфальту. Окружающее вдруг стало нереальным, далёким.

Прижавшись к Марку, я чувствовала, как часто бьётся его сердце, ощущала его дыхание на своей шее, меня переполняли чувства к этому своевольному, такому незаурядному, совершено непредсказуемому парню. Он наклонился к моим губам, его пылкий взгляд скользнул по моему лицу, я закрыла глаза и от волнения буквально затрепетала в его руках. Он помедлил немного, с наслаждением глядя на моё взволнованное ожиданием лицо, затем его сухие губы крепко прижались к моим чуть приоткрывшимся губам, и мы растворились в долгом горячем поцелуе.

В небе летали чайки и, пронзительно крича, провожали тонущее на западе огненно-красное блюдце-солнце. Откуда ни возьмись, налетел прохладно-свежий ветерок и начал трепать край моего платья, играть с кирпично-рыжими прядями волос, рассыпая их по плечам. Где-то далеко чирикали стайки перепуганных воробьёв. Но мы не замечали движений и голоса этого мира, для нас он перестал существовать.

– Я уже скучаю, – шептал Марк.