Ни живые – ни мёртвые

Раньше, участвуя в предприятиях, он видел, что, несмотря на некоторый риск, всё же чаще выходило так, что, подводя итог к концу года, Игнатий Иваныч замечал увеличение своего капитала, а, за год бездействия – капитал этот увеличивался лишь обычным процентом, который не удовлетворял Игнатия Иваныча, тем более, что часть его приходилось проживать. Это обстоятельство вогнало Игнатия Иваныча в тоску, и он заскучал, проклиная неприятный инцидент с братом, – и ему снова захотелось дела, суетни и беготни под приятное бряцание золота… Несколько раз и очень осторожно почему-то он старался намекнуть брату, что не прочь снова вступить с ним в компанию и припасть к какому-нибудь источнику обогащения.

Догадливый Порфирий Иваныч, конечно, сообразил, в чём дело, следя за оттенками речи брата и вылавливая тщательно скрытые намёки; лучше врача понял он, отчего брат побледнел и осунулся и кажется таким скучным и убитым. И Порфирий Иваныч терпеливо стал выжидать случая, когда можно бы было возвратить брата к прежней жизни. Случай этот представился ему, когда он прочёл таинственное газетное объявление, такое привлекательное в своём замаскированном соблазне. Вот почему он и приехал к брату в это пасмурное осеннее утро…

– Ну, так как же, Игнатий, поедем? – спросил наконец Порфирий Иваныч после продолжительной паузы.

– Уж и не знаю, что делать, – растягивая каждое слово, отвечал тот, – поехать, конечно, хорошо, и отчего бы не поехать…

– Ну, так в чём же дело?..

– А дело, видишь ли, в том – что это за дело такое? Даром бы не проехаться?.

.

– Чудак, право!.. Ну, там увидим!..

Игнатию Иванычу страшно хотелось поехать, и своей нерешительностью он хотел только показать брату, что его собственные убеждения теперь уж не так-то легко поколебать, и что теперь он уже не тот легкомысленный Игнатий Иваныч, которого раньше легко было вовлечь в какое угодно предприятие, лишь бы только показать издали проценты, хотя бы в виде неверного предположения. В действительности же, теперь больше, чем когда-нибудь, Игнатий Иваныч был слаб перед соблазном этого всесильного процента…

– Да уж что раздумывать – поедем, что ли! – наконец согласился он, поднявшись с дивана.

III

Братья вышли на улицу, в осенних пальто с приподнятыми воротниками, с засученными у сапог панталонами и в галошах. В руках каждого из них было по зонту, сердце каждого сосал какой-то червь ожиданий, весьма приятно щекочущий нервы.