Коллекция страхов прет-а-порте

Таких, что грохнуть могут на раз.

Надя снова хмыкнула, а журналист спокойно спросил:

– А можно, Лерочка, поконкретней?

– Можно, – кивнула девушка. – Взять, например, Сонькиного папика. Дядю Андрея Черкашина. Вроде – лопух лопухыч, мухам со своего компота хлебать дает. Сонька всегда болтала, что им, как хошь, вертеть можно. И вертела: бабки тянула, трубку не снимала, когда он названивал, на свидания не являлась. Трепала, что папик ей что угодно с рук спустит. Но у меня-то, – Лера постучала пальцем по лбу, – тоже глаза есть.

Так что я видела, как этот Черкашин на нее смотрит.

Лера примолкла.

– И как же он на нее смотрел? – подбодрил девушку Дима.

– Как, как… – Лера задумалась, подбирая нужное слово.

Дима с Надей терпеливо ждали.

– Как Отелло – на Дездемону, вот! – наконец сформулировала девушка.

– Какие страсти… – насмешливо выдохнула Надя.

А Дима заинтересовался:

– И как, Лерочка, ты сказала, этого папика зовут? И где он работает?

– Черкашин, Андрей Борисович, – будто по писаному, отбарабанила Лера.

 – Казино «Золото Маккены».

– А на какой он там должности, не знаешь? – продолжал пытать Полуянов.

Лера задумалась:

– Вроде Сонька говорила, хозяин…

– Владелец – или управляющий? – уточнил Дима.

– Пес его… то есть я без понятия, – покачала головой Лера. И решительно добавила: – Хотя я думаю, что ни то, ни другое. «Шестерка», короче, какая-нибудь…

– Почему ты так считаешь? – улыбнулся журналист.

– Да потому, что вид у него не хозяйский.

И «мерс» старый, – отрезала Лерочка. – И камень в кольце крохотный – полкарата максимум.

Надя – она в беседе не участвовала, хотя слушала внимательно – метнула взгляд на собственное колечко – в нем, Лера уже давно заметила, вообще не камень, а так, бриллиантовая пылинка.

– А почему, ты говоришь, Отелло? – задал новый вопрос Полуянов. – Так он Соню ревновал?

– Пас ее конкретно. Сонька жаловалась, что он расписание у Марата берет.

– Это как?

– Как-как… Ну, например, на сегодня в нашем расписании написано: показ в девять, на грим к восьми, окончание в одиннадцать.

Так Черкашин, старый ревнивец, еще раньше восьми подгреб.

Журналист аж поперхнулся:

– Так он был сегодня на показе?!

– Ну да, – пожала плечами Лерочка.

– Что ж ты раньше молчала? – укорил Полуянов.

– Ты, можно подумать, спрашивал, – дернула плечом девушка.

Тут в разговор встряла Надя. Строго спросила:

– Подожди, Лера.