Красивая женщина умирает дважды

Шикует, подлец, – целую бутылку шампанского оплатил. А курица его щебечет: «Димочка, ну, зачем так много, по бокалу бы хватило!»

Уселись за соседний столик, Ксюшу не заметили. Она сначала собиралась по буфету пройтись, еще кого из селебрити половить, но решила остаться – подслушать, о чем болтают. Когда общались в «Молодежных вестях», всегда старалась, чтобы каждый разговор с Димой превращался в искрометный обмен остроумными шутками, колкостями, интересными фактами. Но сейчас просто уши вяли! Митрофанова ему про новой рецепт оливье заливает, с креветками и красной икрой! Тот слушает, кивает – просто подкаблучник, а не журналист топовый.

Еле вклинился в монолог своей клуши, бокал поднял:

– Ну, Надюшка! С наступающим!

Отпила манерно глоточек, порозовела:

– Спасибо тебе, Димочка, за шикарный подарок!

– Ты про балет? – улыбается. – Это только прелюдия. Дома продолжение будет.

– У меня тебе, – смутилась, – тоже два подарка. Один дома. А другой… прости, смешно, наверно, но просто не могу удержаться…

Ксюша обратилась в слух.

Митрофанова в сумочку полезла. И достает – журналистка глазам своим не поверила – пластиковую палочку. Тест на беременность! Блин, сериал мексиканский!

Дима смотрит – баран-бараном. Спрашивает:

– Это что?

– Ээ… ну… ты скоро папой будешь.

Побледнел.

«Может, пошлет?» – в надежде замерла Ксюша.

Полуянов секунд десять молчал.

«Ну, заори: «Не от меня!» Или хотя бы: «Что ты наделала!» – умоляла небеса журналистка.

Но он отставил бокал и нежно притянул толстуху к себе:

– Надюха! Ну, ты даешь! Пресловутые две полоски?

– Д-да.

– А ты не ошиблась?

– Наверно, нет. Это четвертый по счету. Ты не сердишься?

– Ох, Надька! Страшно, конечно. Но я очень, очень рад!

И Ксюша почувствовала себя самым несчастным человеком на этой планете. Ну почему одним все, а другим ничего?

* * *

В девять вечера Юра чувствовал себя совсем пьяным, но к одиннадцати слегка протрезвел и, конечно, забеспокоился: где Машка шляется?

Заглянул в комнату к отцу, спросил:

– Тебе Мария не сказала, куда пошла?

Батя насупился:

– Нет.

Но ты, Юра, ее зря отпустил. Нельзя, праздник все-таки, да и беременная она.

– Да хоть какая! Сколько можно терпеть капризы!

Захлопнул в раздражении дверь.

Выносить сор из избы, звонить будущей теще не стал. Да и вряд ли подруга поедет к матери – с ней она на ножах. Как, впрочем, и со всем светом.