Ледяное сердце не болит

– Сколько?

– Мой знакомый судмедэксперт предпочитает хорошее виски.

– Будет для него бутылка «Блэк Лейбл». И для тебя – коньяк.

– Я предпочитаю водку. Ладно. Я твой мизинец, конечно, на экспертизу отдам. Ради тебя. Совру чего-нибудь эксперту. Но могу тебе кое-что сказать сразу.

– Ну?

– Мизинец отрубили у живой женщины.

Снова подступила дурнота, и снова Полуянов усилием воли справился с ней. Сглотнул, глубоко втянул воздух, деловито (насколько смог) поинтересовался:

– С чего ты взял?

– Кровищи много.

Если б рубили у трупа, крови столько бы не было.

* * *

Надя вернулась домой, как всегда в последнее время, в прекрасном настроении. Она не знала, что в жизни так бывает: если уж тебе начинает везти, то везет во всем. Стоило ей только Диму приручить, как и другие радости на нее, словно из рога изобилия, посыпались. Наверное, счастливый человек какие-то особые флюиды излучает, благодаря которым к нему новая удача притягивается.

Мало того, что Надежда похудела – она еще и похорошела.

Глаза засияли. Раньше на нее, пока от работы до дома добиралась, ни один, бывало, мужик за всю дорогу не взглянет. А сейчас каждый второй внимание обращает, от юношей пятнадцатилетних до пятидесятилетних стариков. И даже вслед оглядываются. А кое-кто вдобавок приставать начал – сроду такого в ее жизни не было. Вот и сегодня: шла Надя от метро домой, а на заснеженной тропинке ее догоняет мужчина:

– Девушка! Девушка!

Надя оглянулась. Лицо – лет за сорок, а то, может, и за пятьдесят.

Седые виски. Норковая шапка, добротная дубленка, свежевычищенные сапоги.

– Вы обронили!

Протягивает белый, слегка снежком прихваченный матерчатый носовой платок.

– Нет, вы ошибаетесь. Это не мой.

Надя давно уже, как современная девушка, на бумажные платки перешла.

– Да вы не бойтесь, – радушно улыбается мужчина, улыбка у него хорошая, – я не Яго и не Отелло.

А он еще вдобавок и начитанный.

– Я не боюсь, – тоже улыбнулась Надя, – ведь я не Дездемона.

– Вы Шекспира любите?

Мужчина пошел рядом по снежной тропинке, хоть его никто и не приглашал. Ну и пусть, ничего опасного, светло, и народ кругом ходит.

– Кто ж его не любит, – сказала она.

Надя совершенно не хотела с ним знакомиться, но почему бы просто не поддержать разговор с культурным человеком.

– Ну, не скажите. Вон, Лев Толстой Шекспира на дух не переносил.

– Толстой имел право.

– Я в девятнадцатом доме по улице Мамина-Сибиряка живу.