Ледяное сердце не болит

В конверте помещался твердый и плотный лист. Гораздо плотнее, чем обычная бумага. Почему-то Полуянову вдруг вспомнился страшный вчерашний пакет с отрубленным пальцем. «Чепуха, – сказал себе он. – Какая-нибудь реклама пиццы на дом: салат «Цезарь», «Четыре сыра», доставка в течение двадцати минут…» Но сердце все равно противно екнуло.

Ножницами Полуянов вскрыл пакет. Внутри оказалась фотография. Черно-белая.

Фотка была сделана, очевидно, скрытой камерой. Снимали, судя по всему, хорошей «зеркалкой» – Дима непроизвольно, как профессионал, оценил качество снимка.

Применяли, похоже, мощный «телевик», потому что объект, не подозревающий, что его снимают, был виден как на ладони. И еще: судя по зимней одежде и снеге на заднем плане, фотографию сделали совсем недавно.

Сознание Полуянова цеплялось за эти детали – потому что не хотело вдумываться в самое главное, самое страшное.

Тайно сделанное фото запечатлело Надю.

А вместо глаз у нее были две прожженные сигаретой дырки с оплавленными краями.

* * *

Дима позвонил гораздо раньше, чем Надя рассчитывала.

Всего-то в половине двенадцатого. Оттого что Надежда не ждала звонка столь рано, к рабочему телефону, стоявшему на столе в читальном зале отечественной истории, первой подскочила Кристина, малышка-глупышка. Она и раньше, до того, как Митрофанова стала с журналистом по-настоящему встречаться, бросала на парня двусмысленные косяки и даже внаглую приглашала Полуянова «проводить ее до дома» или «выпить по чашечке кофе». А уж теперь, когда Надя стала жить вместе с Дмитрием, прямо аж извелась. Почему не она? Почему Надя? Слишком старая (как казалось глупышке), толстая и правильная. Иногда Надежде думалось, что отбить у нее Полуянова стало чуть ли не целью существования Кристи. Хотя бы рога ей наставить, чайник на нос прицепить. По телефону она разговаривала с Димочкой самым томным тоном, а когда видела его с Надеждой, бросала ему откровенно жгучие взгляды, выпячивала тощую грудь и не упускала ни единой возможности погладить журналиста по руке или по плечу. Не понимала, дурища, что таких, как она, – с голубыми глазками и ватными мозгами – по Москве бегают сотни, тысячи, миллионы. И если бы Дима за эффектной фактурой охотился – он нашел бы ее где-нибудь в другом месте, а не в Историко-архивной библиотеке. На журналиста-то и миллионерши западали, и настоящие модели с подиумов, не чета кривоногой Кристинке. Однако огульно списывать сослуживицу со счетов было бы непростительным ротозейством.