Нигредо

Жаловаться, конечно, грех, ибо если не нравится – купи автомобиль или ходи пешком. Но Коля жаловался не на дискомфорт, а на безразличие окружающих, на их кислые рожи и безжизненные взгляды. Ни один из них не протянет руку помощи, проходя мимо, если Коля вдруг упадёт. Переступят, да и всё… Будто не заметили, будто его и нет в природе.

Такое уже было раз, когда его маленького в возрасте семи лет толкнул какой-то бичара. Коля попросил того вести себя приличнее, а в ответ получил сапогом по яйцам. Десять минут пролежал на снегу на глазах у всех, корчившийся от боли, но никто даже палец о палец не ударил, чтобы ему помочь.

Когда автобус проехал мост, Коля не выдержал и выскочил из салона в районе магазина «Арктика». А точнее выдавился, протиснувшись меж двух толстожопых женщин бальзаковского возраста, будто пробка из бутылки, чувствуя себя ладонью Джека Воробья, пытавшегося освободиться из кандалов во второй части «Пиратов Карибского Моря». Дальше пошёл пешком, с удовольствием и свободно заглатывая воздух полной грудью.

Но это, пожалуй, было единственным удовольствием, так как на дворе уже стояла холодная и промозглая осень, с неба крапал дождик, холодный ветер пронизывал до костей. В Заполярье погода, характерная для конца сентября устанавливается уже во второй половине августа, а бабье лето – это пару деньков, когда двенадцать или пятнадцать градусов тепла выглядят настоящим подарком природы перед почти полугодичной зимой с начала ноября по середину апреля.

Сегодня не повезло: день холодный, дождливый, а зонтика с собой Коля не взял. Соответственно и на душе было равносильно тоскливо. И чем ближе к школе, тем чаще появлялись депрессивные мысли об усталости от этого мира и непреодолимое желание броситься под проезжающие мимо машины, а там будь что будет.

Дополнялось всё окружением. С деревьев уже начали опадать листья, вокруг сырость, грязь, кругом дерьмо, рвота, разбитые бутылки и валяющиеся бычки, а справа и слева от него серые, облезлые и угнетающие панельки, нависшие над проходящими мимо маленькими людьми с хмурым видом сурового тюремного надсмотрщика.

Не знай между ними прохода, заблудишься и сгинешь навсегда аки юный афинянин в лабиринте, в котором рано или поздно тебя достанет свирепый и могучий минотавр, не оставляющий от своих жертв даже косточки. Исчезнешь, будто бы тебя никогда и не существовало среди этих холодных и грязных стен, внутри которых находишься как в темнице.