Мадонна без младенца

Но иногда случался, как иронизировал муж Василий, «педагогический брак».

…Не успела Аля передать дочку своей коллеге, классной руководительнице первого «А», как путь ей преградил Кирилл Бодрых. Высоченный, весь из острых углов, прошлогодний выпускник. Профессиональный спортсмен, теннисист.

– Кирюш, ты чего здесь? Ностальгия замучила? – ласково обратилась к нему Алла Сергеевна.

Хотя понимала: ностальгия по школе — здесь совсем ни при чем.

Парень запунцовел – как всегда, когда вступал с ней в разговор.

– Вот, Алла Сергеевна. Вам.

И не дежурные ведь гладиолусы – семнадцать алых роз!

Аля ужасно смутилась. Нашел время! На виду у всей школы! А Василий, интересно, видит?

К счастью, муж стоял к ней спиной и оживленно болтал с Гретой Германовной – учительницей немецкого.

– Кирилл, ну зачем ты? – с укором произнесла Аля.

Парень поборол смущение, широко улыбнулся:

– Ничего не мог с собой поделать. Привычка сверху нам дана!

– «Свыше», – машинально поправила Алла Сергеевна.

Улыбнулась, добавила:

– Хотя что тебе теперь школьная программа! Рад, что свободен?

– Что от учебы избавился – просто счастлив! – с чувством отозвался парень. – А без вас очень скучаю. Каждую ночь мне снитесь…

– Будем считать, что последней фразы я не слышала, – вздохнула она. – Расскажи лучше, как у тебя дела.

– Да хреново, пардон за французский, – поморщился парень. – Ничего не получается. Побьюсь еще пару месяцев, и в отставку.

– Не вздумай сдаваться! – возмутилась она. – Какая отставка?! Семнадцать лет, у тебя еще все впереди!

– Да бросьте вы, – вздохнул тот. – Борька Беккер в семнадцать лет уже Уимблдон выиграл. А я с открытого чемпионата Твери вылетел. В полуфинале.

– А Эйнштейн до четырех лет вообще молчал, – парировала Алла. – И школьные учителя ему в лицо говорили: ничего путного из тебя не выйдет.

Лицо Кирилла осветила улыбка:

– Значит, Эйнштейну с учителями не повезло.

– Все, Кирюша, – строго молвила Алла Сергеевна. – Иди. Мне на линейку пора.

Нашел же парень место и время для изъявления чувств! Нынешние ее питомцы, девятый «Б», конечно, уже заметили, дружно сворачивают шеи. И Вася тоже увидел, поглядывает без улыбки. Когда Аля подошла к мужу, едко поинтересовался:

– Твой Ромео никак не успокоится?

– Васенька, – виновато улыбнулась она.