Вверх по руслу высохшей реки

Он любил их мягкую, пружинистую гладкость. Любил их теплый желтоватый цвет, очень похожий на цвет клавиш пианино из его детства.

Медленные, глубокие низкие звуки виолончели звучали вокруг него. Наушников он не чувствовал, чувствовал только теплые лучи солнца, легкий свежий встречный ветерок. Трава справа и слева от его тропинки уже поднималась до пояса и, кажется, раскачивалась в такт музыке. Сухие пушистые стебли тоже были цвета клавиш его Kurzweil.

Вот сейчас… сейчас, после короткой паузы вступит альт – солирующая скрипка, которая тонкой, едва заметной нитью врастет в густую медленную вязь виолончели.

У нее своя мелодия, самая важная – основная тема симфонии. Стефан помнил, когда услышал ее впервые. Внутри себя…

Узкая тропинка кончилась песчаным обрывом. Он стоял на краю оврага. Видимо, здесь и была когда-то река. Не слишком широкая и глубокая безвестная речка. То самое русло высохшей реки, по которому он должен был идти дальше.

Глава 2. О том, как громко стучит сердце, и тихо идет снег

Был вечер.

Пожалуй, зимний вечер, хотя это и не имеет сейчас никакого значения. Стефан вернулся со свидания. Вошел в подъезд своего нового дома, начал подниматься по лестнице и остановился на площадке между этажами. Этот дом был совершенно не похож на панельную многоэтажку, где он снимал комнату долгие годы. Чистый светлый подъезд. Широкая лестница кружит вокруг решетчатой шахты лифта, ковровая дорожка на ступеньках и удивительно сохранившиеся старинные перила, темные, поблескивающие лаком. Стефан сразу полюбил их полированные теплые изгибы.

Он остановился у большого окна между этажами… Да, именно тогда все и зазвучало. Присел на широкий подоконник. За окном во дворе редкая цепочка фонарей освещала черную мостовую, блестящие грани плит. Стефан смотрел на свои руки, сжимающие перчатки, а видел руки Жюль – новой знакомой, своей девушки. Так он несмело, про себя, начал ее называть. Они были в кинотеатре. Наверное, это уже не модно, приглашать девушку в кинотеатр, но что с того? Он пригласил – она согласилась.

Первые несколько минут, когда погас свет, Стефан привыкал к ощущению ее близости. К тому, что она совсем рядом. Их разделял только мягкий подлокотник, нейтральная территория, которую никто из них не решался занять. Они разделись. Его куртка и ее пальто лежали рядом, в пустом кресле. Левым плечом он чувствовал ее живое тепло. Фильм не захватил его. Он почти не замечал сюжета.