Вверх по руслу высохшей реки

Стефан хорошо запомнил эту теплую раннюю весну. У него была веранда с потрясающим видом, гамаком и плетеной мебелью, и ещё девушка с невероятно красивыми ногами, светло-серыми глазами и короткими пепельными волосами. Они сидели на веранде в креслах, Жюль вытягивала свои длинные ноги, клала их ему на колени. Они пили красное сладкое вино, разбавляя его шипучей чуть подсоленной минеральной водой. Это было странно и, наверное, так никто не делал… Пусть. Мистер Бог позволяет влюбленным делать глупости. Это уравновешивает его бесконечно сложную и умную вселенную.

Наверное. Не могу ручаться за мистера Бога. Кажется, мне он тоже иногда позволяет говорить и делать глупости…

–

Наступил день указанный в контракте. Стефан боялся провалиться в депрессию, в ожидании этого дня, но не было никакой депрессии… А было просто обыкновенное раннее утро. Стефан проснулся, как всегда, с рассветом, взглянул на старенькие электронные часы с датой. Никакой ошибки. Двенадцатое июня. Было уже светло, но солнце еще не показалось над крышами домов.

Последнее утро жизни. Стефан чувствовал себя превосходно и совершенно спокойно. Никакой жалости к себе он не испытывал. И сам этому удивлялся.

Может быть, он слишком ждал этот день? Слишком много и часто представлял его. Но ничего не случилось. Не грянул гром и завеса не разорвалась. И даже Жюль не проснулась, когда он осторожно выбрался из постели. Ему казалось, что он будет чувствовать каждый шаг, каждый вдох, но нет, ничего подобного. Он оделся точно так, как одевался на прогулку в город, сунул в сумку фотокамеру и плеер.

Набросил на шею наушники.

Когда в жизни все так хорошо и спокойно, разве может это прерваться настолько обыденно? И квартира, и любимая девушка, которая стала почти женой.

Он сел в автобус. И только когда двери автобуса закрылись, он понял, что не посмотрел на номер маршрута. Случайный автобус в попутном направлении. Все случилось само собой. Стефан надел наушники и включил законченную версию своей самой новой и самой сложной вещи. Изменить что-то было уже нельзя.

Ни в музыке, ни в жизни. В это солнечное летнее утро он вдруг перестал быть композитором или музыкантом. Он стал слушателем. Зрителем и наблюдателем собственной жизни. Тем незнакомцем, который покупает пластинку в музыкальном магазине и впервые ставит ее послушать. Удивительный и непривычный опыт. Он так увлекся, что чуть не проехал свою остановку. Но не проехал. Что-то словно толкнуло его изнутри. Он на месте. Вот только совсем непонятно, где.