Крылатые качели

Внезапно меня посетило далекое воспоминание: передо мной кружка, из которой я уже выпил кисель, и мне теперь нечем запивать ненавистную запеканку, которую я, как и все детишки вокруг меня, уныло ковыряю ложкой. Между столиками ходит Валентина Сергеевна и строго-ласково вещает о пользе чудесного творога. Зернышки запеканки гадко облепили мои десна, язык, небо, глотку. Хочется все это незаметно выплюнуть, но воспитательница начеку. Я и мои товарищи до дна доедим эту творожную чашу и только после этого пойдем играть.

Я мрачно улыбался. Снова попал в детский сад. В детский сад с татуированными детьми…

Так я лежал около часа, по-моему, прежде чем раздался звук, похожий на дверной звонок. Через минуту еще. Послышалось какое то оживление в районе поста, больных тут прибавилось, они как будто чего-то ждали. Послышался голос челочного:

– О, Георгич, добрый вечер! Васильна, как здоровье, дорогая?

Мужской сиплый голос что-то буркнул, а контральто пожилой женщины недоверчиво протянуло:

– Ой, Валера, с каких это пор я тебе дорога стала?

Тот не сдавался:

– Да я в тебя еще в школе влюблен был, Васильна!

– Тебя, небось, и в школе то не было никогда,– парировала неведимая мне Васильна.

– Твоя правда, Васильна! Но если бы был, то обязательно тебя за косички дергал!

– Вот и надергал себе на всю жизнь.

– Ну, ты не усугубляй, выйду на волю, женюсь на тебе!

– Ты выйди сначала! А то тебе все продлевают и продлевают за твои выкрутасы.

Мне стало любопытно, что это у Валеры за невеста с голосом пожилой женщины.

Я догадался, что это пришла ночная смена, но не решался пойти им представиться, да и принято ли это здесь? Пока что оставаться в надзорке считал самым целесообразным. А то продлят как этому Валере срок лечения. Судя по всему, он не является образцовым больным.

Больные подходили и здоровались с ночной сменой, через некоторое время к голосам Георгича и Васильны присоединился еще один. Как будто бы тоже пожилой женщины, сильно напиравшей на “О” и “Я”, наверно, из местного поселка или деревни.

Года два назад, когда я с родителями приезжал во В. область, чтобы меня прописали в квартиру, оставшуюся нам от сестры отца, я уловил от многих местных этот говор. Отец тогда сказал, что это деревенские так говорят.

В проеме надзорки показался пожилой невысокий коренастый мужчина в белом халате. Его усы были щегольски подстрижены в тонкие ниточки как у актеров немого кино. Он сипло произнес мою фамилию.