Крылатые качели

– Да-а… Я так и думала, несколько месяцев. Хорошо хоть пока не приехали твои телевизионщики!

Я снова чувствовал себя как в кабинете директора.

– Адвокат надеется, что они не поедут сюда, поленятся.

– Ну, дай Бог!– вздохнув, проговорила Ольга Валерьевна, но как-то с сомнением.

Из дальнего конца коридора послышался скрип. К посту приближался парень с лихой челкой на инвалидном кресле-коляске. Был он смазлив как испанец или цыган, но с белой кожей, и даже в этой коляске было заметно, что он довольно высок.

Кисти его с аристократическими пальцами периодически срывались с колес. На левом колесе покрышка лопнула и была каким-то образом укреплена на ободе, от чего коляска немного подпрыгивала и двигалась галсами. Валерьевна дождалась, пока он доедет до поста и зашипела:

– Да прекратишь ты или нет?

Я в изумлении застыл. Почему она так с инвалидом? Ведь сначала показалась мне такой интеллигентной. А парень встал с кресла и пошел обратно грациозно-надменно двигаясь как негры в кино.

– Коляску я убирать буду?– уже спокойнее проговоила медсестра.

Парень вернулся и снисходительно ухмыляясь закатил коляску в свободный от растений угол.

– Балуются, надо ее подальше убрать, надоели,– побурчала еще Валерьевна.

– А зачем она здесь нужна?– спросил я.

– Да старичок один у нас на ней ездил, а месяца два назад помер,– не переставая ставить какие-то крестики в журнале, ответила она.

– Старичок? Парализованный тоже кого-то убил?

– Ну, не такой уж парализованный, руки и голова то двигались.

Бабушку свою задушил, жену то есть. Выпил как обычно, лег с ней в кровать и придушил, не помню уже по какой причине.– Она рассказала это так обыденно, что я понял, что у нее таких историй сотни, если не тысячи.

Я помолчал немного и все-таки решился спросить:

– А Циркуль, то есть Слава… Циркунов этот-он за что тут?

– Славик не уживается с больными в обычном отделении, вот сюда и перевели.

– То есть он не за преступление здесь?– недоумевал я.

Ольга Валерьевна подняла на меня глаза и принялась объяснять как на уроке:

– У нас отделение спецтипа, в нем организовано наблюдение за больными, которые не могут содержаться в обычных отделениях,– она кивнула в сторону других корпусов Больницы,– тут у нас за тяжкие преступления лежат, те, кто в других отделениях совершил нападение на медперсонал, кто как Сережа, который в твоей палате, наносит себе телесные повреждения, кто совершил побег, кто постоянно бухает, то есть алкоголизируется там.