Крылатые качели

Сам я не мог придумать своего будущего, за меня это уже сделал Венька.

Наконец, позвали и меня. Сегодня на посту была Алевтина Ивановна-монументальная женщина с лицом Екатерины Второй в годах, говорила она почти баритоном и сильно окала, что придавало ее образу еще бОльшую строгость. Больные Ивановну побаивались и никто не посмел после завтрака прятать таблетки. Усатый утром поприветствовал ее, назвав “царицей”. Санитаркой была Семеновна, как в тот первый мой день здесь. Я постучался в дверь охраны, после недолгого ожидания меня впустили.

За стойкой сидел высокий молодцеватый мужчина лет тридцати пяти, он кивком отправил меня в комнату для свиданий. Проходя мимо, я заметил за его стойкой стационарный пульт с кнопками и монитор, на котором были изображения с четырех камер. В комнате свиданий, сидя у окна, наблюдала за посетителями медсестра, которую звали Елизавета Федоровна, профилем похожая на Императрицу Елизавету, говор у нее был городской, но такая же как и у Алевтины Ивановны фактура и харизма. Две императрицы сегодня на смене!

Из-за стола в углу ко мне бросилась мама, а отец поднялся и оглядел с головы до пят.

– Илья, ну, как ты тут?– мама уже не плакала, она увидела, что я веселый и выспавшийся, но все равно пальцы ее подрагивали.

Отец молча уселся и принялся сверлить меня взглядом. За соседним столом тихо беседовали незнакомый мне высокий молодой больной с угрюмым взглядом и хорошо одетая приятная женщина, судя по всему, его мать. Больной вынул из пакета пирожки и красный лимонад, Елизавета Федоровна царственным жестом показала, чтобы ей принесли его проверить.

Больной поднес открытую бутылку медсестре, она нашла запах приемлемым, тот снова ушел за стол и стал пить мелкими глотками. Пока мы с мамой садились, отец внимательно наблюдал эту сцену и довольно произнес, глядя на меня:

– Да, тут тебе не Москва, не разгуляешься!– Это, очевидно, понравилось медсестре, потому что она одобрительно посмотрела на него.

– Да все нормально, мама: сплю, ем, читаю, сплю,– я проигнорировал намек.

– А небритый какой!– притворно рассердилась мама.

– Бритье по средам только бывает, побреюсь тогда,– пояснил я и невольно бросил взгляд на неизменно гладковыбритого отца.

– Доктор тебя не вызывал больше? Когда комиссия?– спросил он.

– Пока не вызывал. Когда комиссия, не знаю.

– Илья, как у тебя в палате с больными? Как отношения?– вглядывалась в меня мама, пытаясь найти признаки того, что надо мной издеваются убийцы и насильники.