Крылатые качели

Да тут спокойно и сутки провести невозможно! Такие типажи, взять хоть этого Юрочку-по умственному развитию совершеннейший второклассник, а вон какой! Силищи у него, чувствуется, полно. Он, интересно, за что здесь? Убил кого или изнасиловал?

Мои соседи потихоньку возвратились обратно. Раздался звонкий женский голос:

– Кипя-а-то-о-ок!

Больные снова повскакивали, достали откуда-то пластиковые кружки и быстро двинулись вправо по коридору. Там образовалось какое-то оживление, потом звуки ругани.

– А ну, быстро встали в очередь, сейчас никакого кипятка не будет! Что такое?– Женский голос звенел как колокольчик из детского мультика, однако, больные сразу затихли.

Больные возвращались, осторожно несли полные кружки. Запах чая и дешевого кофе завитал по надзорке. Тот в углу выбрался из-под одеяла, принял сидячее положение и оказался пухлым брюнетом, толстые его щеки как у всех были гладковыбритыми. Зарычал сквозь вислые синеватые губы, посмотрел на меня. Потом как-то сразу потерял ко мне интерес и, сунув руки в карманы, потащился в туалет.

Этот что ли Губошлеп?

Из туалета выскочил Юрочка и стал меня тормошить за ногу под одеялом:

– Подем куить!– и широко улыбался.

– Я не курю,– я постарался как можно спокойнее ответить этому троллю.

Юрочка ничуть не обиделся и снова ускакал в туалет. Судя по всему, он испытывал проблемы с куревом. Я решил пока лежать, под одеялом оказалось жарко в пижаме, пришлось раскутаться.

Надо хоть осмотреться, где Больница стоит, решил я и поднялся.

В трех больших окнах надзорки между рамами надежно стояли решетки, изготовленные из толстой арматуры. За окнами небольшой лесок из сосен и березок.

Бетонная невысокая ограда. Высокие деревянные стены огораживали какой-то дворик. А, час назад у стены этого дворика "Газель" остановилась, и мы зашли через стальную дверь! Да… Глубокие сугробы, испещренные птичьими каракулями, шли до какого то поселка, состоящего из нескольких панельных пятиэтажек и хаотично разбросанных вокруг них досчатых домиков, сараев и кривых заборов.

В целом, довольно симпатично смотрелось. Умел бы я рисовать, такая натура могла бы вдохновить.

Вдруг раздался голос Ольги Валерьевны:

– Переда-а-ачи-и-и! Переда-а-ачи!

Я оглянулся: в коридоре вырастала очередь из пижам, начинающаяся где-то за постом. Я подошел к выходу из надзорки. Дальше от поста оказались две двери, которых я сначала не заметил.

Одна со стеклом открыта, и из нее слышались голоса медсестры и больных.