Кем и как любима Тамара Зотова

Так вот по преданию этот платочек принадлежал самому цесаревичу Алексею – сыну последнего русского императора Николая II. Федя прятал и бумаги и платочек от своего брата Гоги. После его исчезновения Ваня стал читать те документы, изучать… Потом смотрю – проверяет что-то в интернете. А потом уехал в Москву, сказал – надо попасть в библиотеку Ленина. Представляешь, Игорек! Уехал в Москву, чтобы попасть в библиотеку! Вернулся. Будто подмененный. Потом ездил ещё.

– Настырный малый, – согласился Игорь Владимирович, вспоминая, когда вообще посещал такое архаичное учреждение как библиотека и вообще когда читал научную литературу.

– Он ездил и в Петербург, – продолжила Евгения Сергеевна, – и в Казань. В Ростов-на-Дону. Просился в Швейцарию, но я его не отпустила.

– В Швейцарию? – воскликнул Илаев. – Помилуйте, зачем ему понадобилась Швейцария?

– Он назвал мне несколько европейских библиотек, где могли бы храниться нужные ему документы. Женева, Лондон, ещё кажется Лиссабон. Но я сказала – Ваня, имей рамки! Какой Лиссабон? Тогда он стал переписываться с историками, исследователями.

Я даже помню их – Шевляков, Белов, Джексон, Цапергеен, Намандопулос, Фоллтер. Он ездил к историку Трошину, он звонил во Францию! Полю Дюброну! Ему прислал свою книгу бельгийский ученый-историк Карл Солд. Он изучал труды какого-то недавно утонувшего автрийца… Вейнер, кажется… И знаешь что, Игорек… Все Ванькины изыскания практически полностью совпадают с семейными документами моего мужа. Все сходиться, Володь и мой Ваня, кажется, находит точку соприкосновения семьи Спасибовых с семьёй Романовых.

– Тех самых Романовых?

– Именно их. Русских царей. По мнению многих историков и моего сына, цесаревич Алексей не был расстрелян, а скрылся, изменив имя, – сказав это Евгения сделала большой глоток вина и выжидательно взглянула на реакцию собеседника.

– Мы в Федором Львовичем толковали об этом и я ему сразу сказал, что я в это, как говориться, не верю. Говорю и вам то же самое, Евгения Сергеевна, – со вздохом признался Игорь Владимирович.

Женщина задумчиво повертела бокал с вином и подняла голову на оранжевый оконный квадрат.

– А вот он верит, – произнесла она. – Вот эти все фамилии, что я назвала… Они принадлежат известным историкам… Они едины во мнении, что цесаревич Алексей выжил.

– А что если… Если он… Если можно так выразиться… Если ваш супруг и сын вовсе не…

– Вот этого я и боюсь, – тихо призналась мама Ивана Федоровича Спасибова и одним глотком допила вино.