Предновогодние хлопоты II

Его «коллеги» плыли по течению в утлой лодке, где кормчим был он. Ни Лане, ни Эдику денег было взять неоткуда. Родители Эдика и Ланы давно сменили замки в своих квартирах, встреч с ними не искали, фактически отказались от них. Маленькая команда полностью зависела от его инициатив, безропотно выполняя его идеи. Думал он и о том, что будь сейчас лето, он непременно махнул бы куда-нибудь на юга, к морю, и там с интересом потратил бы свои деньги, но на горизонте была долгая питерская зима, а у Эдика имелась тёплая квартира, в ней, как в норе, можно отлежаться до весны.

Куда-то сдвигаться не хотелось, сейчас ему хотелось роздыха.

Он заторможенно прокручивал в голове варианты своих дальнейших действий, их набор оказался мизерным. Возникла острая дилемма: остаться у Эдика и тратить деньги на всю компанию (тогда они быстро разлетятся), или уйти на время и снять где-нибудь тихий угол, в этом случае денежки уходили бы только на себя любимого, а срок благополучной жизни удлинится. После, когда деньги закончатся, можно было бы вернуться к Эдику, наплести с три короба (менты выловили, в больницу попал), – да мало ли чего можно будет наплести? И хотя в его рассказы не поверили бы, но обратно бы взяли, нужно было только прийти с «подогревом», ну, а трусоватый Эдик не посмел бы ему перечить.

К этим мыслям примешалась неожиданно удручающе «весёлая», но трезвая мысль: план может быть и не плох, но концовка, по сути, неопределённа: так далеко загадывать, прогнозировать «завтра», придумывать многоходовки для наркомана со стажем – невыполнимая задача с бесчисленными неизвестными. Максим это давно хорошо усвоил, понимал и то, что «завтра» Эдика с Ланой тоже подвешено в пустоте, прогнозировать будущую отлёжку в квартире Эдика, не реально.

Он ничего не решил. Дилемма повисла в воздухе неразрешённой. Сейчас требовалась «подпитка» и сиюминутное решение могло быть единственным: эту ночь он проведёт в тепле у Эдика, а завтра с утра, вновь вернётся к этой теме и окончательно решит, что делать. Но и это решение успокоения не принесло, голова разболелась сильнее, остались смутные гложущие ощущения безысходности и нехороших предчувствий того, что никаких решительных действий он не сделает, а останется жить у Эдика: перемен, вообщем-то, не хотелось, перемены – напрягали, страшили, создавали неудобства.

Глаза он открыл от голоса водителя, толкнувшего его в бок:

– Слышь, кирюха, подъём. Приехали. Бадаева улица. Где тебе тормознуть?

Максим сонно огляделся.

– Здесь.