Предновогодние хлопоты II

Но не один «старший товарищ», – таких Максим не знал, – никогда и никому из новеньких не сказал: «Ты, что, парень? Посмотри на меня! Разве это жалкое существо с кучей болячек и порушенной психикой, похоже на счастливого человека? Знаешь ли ты, парень, что такое зависимость? Думал ли ты, когда-нибудь, как твой организм среагирует на наркотик? Знаешь ли ты, какие страшные демоны будут окружать тебя, искушать, оккупировать твою безмозглую головёнку, подталкивать тебя делать новые и новые шаги к погибели души и тела, казнить тебя ломкой и болезнями?! Мы – ломехузы и нам нет смысла рассказывать муравьям, что хотим погубить их».

– – —

– У нас что-нибудь сладкое осталось? – спросил он у Ланы, которая уже давно стояла, замерев у окна, вглядываясь в него напряжённо.

Подождав, и не получив от неё ответа, Максим, усмехаясь, повторил:

– Сладкого нет чего-нибудь? Опять прихватило тебя?

– Сладкого? – очнувшись, спохватилась Лана. – У нас полкоробки пирожных оставалось.

Она вытащила из буфета коробку пирожных и поставила её перед Максимом.

Он ел пирожные, Лана, что-то ему говорила, он рассеяно слушал, отвечал, тут же забывая свои слова. Выкурив несколько сигарет, свесив голову на грудь и открыв рот, он проваливался в сладкую непреодолимую дремоту. Бросив на него понимающий взгляд, Лана опять подошла к окну, что-то завораживающее за ним магнетически её притягивало.

А Максим, физически оставаясь за столом в этой маленькой обшарпанной кухне, покидал и её, и этот дом, и это время.

Он поднимался по эскалатору метро с молодыми, шумными и весёлыми людьми, заворожено разглядывая частые светящиеся рекламные стенды между эскалаторами. Стенды все были одинаковые, но с приятной и прикольной изюминкой: на них улыбался, подмигивающий Дед Мороз с миловидной Снегурочкой в мини-юбке и топике с серебристым кокошником на голове. Прикол был в том, что Снегурочки все были изящные, молоденькие, красивые и разные: азиатки, негритянки, мулатки, белые. По низу стендов бежала строка: «В Новый 2000 год с новой Снегурочкой!»

Он уселся на скамью в полупустом вагоне. Пассажиры благодушно курили, целовались, пили пиво. Закурил и он. На следующей остановке в вагон зашла статная женщина с косой, в русском расшитом бисером сарафане, а с ней баянист. Женщина мило ему улыбнулась, баянист сыграл вступление, и она запела ласковым мягким голосом: «Наконец-то, пол Земли излазив, крепким сном мои мальчишки спят.