Школьный бунт

В годы моей учёбы, несмотря на растущую популярность хип-хопа и R&B, всё ещё оставался популярен металл с его тяжёлыми гитарными запилами. В один момент, когда нам пришло время напильниками снимать слой металла с заготовки, Пантелеймоныч объявил:

– Ну, что? Готовы? Сейчас будет этот… Как его! Хеви… Хеви метал!

– Ого, хэви металл!!! – кричим мы и начинаем шлифовать заготовки с огромным усердием, дабы было больше шума. Лязг был, наверное, слышен на всю школу, и головой трясли, стараясь «сыграть» как можно громче, даже те, кто этот самый хэви металл вовсе и не слушал.

***

Но как ни оттягивайся с Пантелеймонычем, разумеется, он на нас жаловался Тамаре Максимовне, устраивавшей нам нагоняй за плохое поведение. Мы ж золотой класс! Так ещё оказалось, что мой отец с ним в соседнем дворе жил в детстве. То есть, вероятно, даже хорошо знал его. Посему однажды подозвал меня к себе и сказал:

– Будешь обижать Пантелеймоныча – будешь иметь дело со мной.

Как потом окажется, я за все школьные годы обидел его сильнее всего…

Помимо стандартных подтруниваний над учителем, а также наших любимых попыток пожать ему руку как дворовому дружку, плевав на его авторитет учителя, мы на уроках труда обожали тырить мелок для доски, чтобы им рисовать что-нибудь непотребное на спине у Пантелеймоныча, пока тот был одет в свой технический халат.

Лишний раз говорить не буду, какие слова с изображениями мы на нём писали, но на эту тему в своё время хорошо высказалась наша учительница физики, когда у неё в классе появилась интерактивная школьная доска. Один из моих одноклассников решил что-нибудь на доске написать по приколу стилусом. Ну и написал, на что в ответ учительница сказала:

– Вот сразу видно уровень интеллекта, если больше ничего другого в голову не пришло написать…

Вот так и мы хулиганили по полной, разрисовывая спину учителя. Но! Так как мы были классом не простым, а золотым, то сразу после рисования художеств говорили Пантелеймонычу, мол, у вас спина грязная, и стирали всякие написанные нами гадости.

То есть красных линий, чтобы сделать учителя посмешищем на всю школу, не переступали.

Писал и я. Но однажды, вместо того, чтобы стереть, решил оставить до конца урока. На самом деле ничего прям оскорбительного не написал. Только слово «сексуальный» в английской транскрипции. «Особо одарённым» блюстителям морали сразу скажу, что никакого гомосексуального подтекста тут нет.