Аватарки любви

ГУЗЕЛЬ: бабка-колдовка читала Коран, отец-мусульманин пил, а она жила, как могла

Она родилась на улице, которой уже нет. Одним концом улица упиралась в университет, другим – в тюрьму. Мать Гузели, родом из башкирского села, была полуграмотной. После войны работала на номерном заводе, который делал начинку для атомной бомбы. Спали на полу в цеху до следующей смены, но «за работу давали молоко!». Ее взяли в столичную семью за кротость: будет терпеть мужа-алкоголика. Свекровь была феноменальной красавицей и абыстай.

Только четыре женщины в столице читали Коран. С улицы к ней вился хвост народный: читала и над больными, увечными. Колдовка, в общем. Достаток был – ого-го. Сыну дозволялось все, и он, естественно, спился. После тяжелейшего ухода матери стал за гонорары лазать на столб. Электриком был – золотые руки. Когда не дрожали.

Дочка Гузель специальность получила дивную – огранщик, училась в якутском техникуме: очень любила красоту. Ночевала летом часто на лавочке во дворе дома: пьяный отец любил выбрасывать ужин вместе со скатертью в окно.

Ну, трудно ему было угодить. Мечтала об избавлении. О том, который спасет.

Со слов врачей ребенка у нее быть не могло, а была угроза внезапной смерти, диагностированная в нежном возрасте в столичном институте. Сердце никакое. При том, что румянец во всю щеку, бешеные голубые глаза, златовласка с царственной поступью.

Искала избавителя истово.

– И сколько же их было? Сколько не прошли кастинг? – поинтересовалась как-то доверенная подружка.

– Не считала, – небрежно бросила Гузель.

Жизнь была ей должна. Очень даже задолжала.

Скоро физическая нагрузка стала для нее непосильной. В передовое НИИ с геологической специализацией ее взяли техником. Считать умела и любила. А еще, кулинарка и рукодельница, она была душой всех компаний. Как-то широко отметили Международный женский день всем коллективом, а потом вдвоем – она и видный и взрослый руководитель. Через пять месяцев отсутствия обычного женского недомогания Гузель, регулярно принимавшая таблетки от сердечной недостаточности и не почувствовавшая никакой перемены, пошла к врачу за продлением рецепта.

В соответствии с регламентом ее послали к гинекологу. Тот, равнодушно записав в карточку информацию о пятимесячной беременности, поинтересовался:

– Когда удобно на аборт? Есть время в ближайшую среду.

– Какой аборт? – тупо переспросила Гузель.

– Обычный, с таким диагнозом не рожают.

После паузы Гузель твердо сказала.