Экзотика

Также, дружески похлопывая меня по плечу и посмеиваясь, вспоминали старую байку про то, как продираясь против ураганного ветра вдоль Невы, меня обогнал Ленин весь в кожаном – кожаной кепке, кожаной куртке и кожаных штанах – и, обернувшись ко мне нагло улыбающейся восковой монгольской рожей с плюгавой бородкой, смачно плюнул мне в рожу… В туалете я снял с себя пижаму и, раскрыв врученный мне друзьями чемоданчик, приготовился уже было облачиться в новое, цивильное платье, как передо мной – нагим – вырос доктор-индус в голубом халате со стетоскопом на шее.

Не давая мне одеться, аккуратно но решительно удерживая за руки, доктор оглядел меня всего с восточной деликатностью, после чего в миниатюрное переговорное устройство, висевшее у него на левом плече, ласково проворковал на «голубином» английском:

– Я нашел его. Он со мной в туалете такого-то ресторана. Срочно присылайте санитаров…

Иногда невольно обнаруживается истина в словах того буддистского монаха, который одновременно называл себя всей вселенной и дерьмом на палочке.

Я это испытал, когда тибетские монахи предложили мне уединиться в «домике для размышлений», который на деле оказался заурядным вонючим деревенским торчком… Да, и я в свое время воздал должное унаследованному от предшествующего поколения «дворников и сторожей» кратковременному увлечению Востоком. Но это было лишь одной из вех на пути становления моего нынешнего метаматериализма.

Всегда интересны траектории жизни самых простых людей, живущих где-то рядом с тобой или далеко от тебя.

Эти как правило латентные, скрытые от массового внимания жизни и судьбы всегда загадочнее и привлекательнее зачастую не менее банальных жизней знаменитостей, выставленных на всеобщее обозрение. Так, знал я одну женщину из Мурманска, которая с детства мечтала и поставила себе целью покинуть этот депрессивный северный город и перебраться в Ленинград. Закончив школу, она действительно поехала учиться в Ленинград, но, провалив вступительные экзамены в институт, закрутилась в водовороте перестроечной жизни, который очень скоро выплюнул ее в Светогорске – на границе с Финляндией, – где она безвыездно проработала всю свою недолгую жизнь на целлюлозно-бумажном комбинате, так и не побывав ни разу ни в соседней Финляндии, ни вообще где-либо еще… Еще один человек родом из Ленинграда не смог пережить переименования города в Санкт-Петербург (невыносимая легкость знакового сознания) и стал искать место с похожим на Ленинград названием для переселения.