Мы в порядке

Выдох. И продолжаю разглядывать эти незнакомые деревья.

Я знаю, где я, знаю почему. Знаю, что Мейбл приедет завтра – хочу я того или нет. Знаю, что я всегда одинока, даже в окружении людей, и потому перестаю сопротивляться растущей внутри пустоте.

Темно-синее небо и яркие ясные звезды. Ладони понемногу согреваются. Можно по-разному переживать одиночество – это я знаю наверняка. Я делаю вдох (звезды и небо). Выдох (снег и деревья).

Можно по-разному переживать одиночество, и в прошлый раз было совсем по-другому.

* * *

Утром все иначе.

Я сплю почти до десяти и просыпаюсь от тарахтения смотрительского грузовика – он расчищает снег где-то под моими окнами. Я принимаю душ, одеваюсь; в окна льется солнечный свет. Выбираю плейлист и подключаю колонки Ханны к своему компьютеру. Комнату наполняют звуки акустической гитары и женский вокал. Я беру электрический чайник и распахиваю дверь, направляясь в ванную. Песня следует за мной. Я оставляю двери открытыми. Раз уж я здесь одна, то и пространство должно быть полностью моим.

Пока в чайник льется вода, я смотрю в зеркало и пытаюсь изобразить улыбку, с которой встречу Мейбл. Эта улыбка должна выражать сразу и радость, и сожаление. Такая многозначительная улыбка, которая передаст все, что мне нужно сказать, но так, чтобы слов не потребовалось. Я выключаю кран.

В комнате я включаю чайник и беру желтую миску, которая с прошлого вечера сушится кверху дном. Насыпаю в нее мюсли и заливаю остатками молока из мини-холодильника, встроенного между нашими с Ханной столами.

Затем пью свой утренний черный чай.

Мейбл приедет через семь с половиной часов. Я отхожу к двери, чтобы взглянуть на комнату ее глазами. К счастью, Ханна добавила немного ярких красок, но между нашими половинами сразу заметен контраст. Мой стол выглядит совсем голым – на нем лишь цветочный горшок и посуда. Пару дней назад я продала все учебники за прошлый семестр и не хочу, чтобы Мейбл увидела у меня одну только книгу об одиночестве.

Я убираю ее в шкаф, в котором все равно остается полно места. Потом оборачиваюсь и замечаю самое худшее – свою совершенно пустую пробковую доску. Если с улыбкой я и не могу ничего поделать, то уж это исправить мне под силу.

Я бывала в комнатах у других девчонок и знаю, как должна выглядеть доска. Стену Ханны я тоже рассматривала уже много раз. Мне понадобятся строчки из песен и книг, а еще цитаты знаменитостей.