Мы в порядке

– Ну… я так понимаю, ничего, что я приехала?..

Глава вторая

Мейбл наконец-то удается согреться. Она бросает шапку на кровать Ханны и развязывает свой желто-красный шарф. До боли знакомые вещи. А вот у меня вся одежда новая.

– Я бы попросила тебя всё здесь показать, но ни за что не выйду из комнаты, – говорит она.

– Да уж, извини, что так вышло, – отвечаю я, не сводя взгляда с ее шарфа и шапки. Интересно, они всё такие же мягкие?

– Ты извиняешься за погоду? – вскинув брови, спрашивает она шутливым тоном, но мне на ум не приходит остроумного ответа – и вопрос повисает в воздухе, напоминая о настоящих извинениях, за которыми она приехала.

Пять тысяч километров – немалый путь даже для того, чтобы услышать, как у тебя просят прощения.

– Ну, расскажи, какие у тебя преподаватели?

К счастью, я могу рассказать ей об учителе истории, который матерится на занятиях, гоняет на мотоцикле и органичнее смотрится в баре, чем в аудитории.

Виртуозным оратором меня не назовешь, но, по крайней мере, мне есть что ответить.

– Я сначала думала, что все мои преподы – девственники, – говорю я, и Мейбл смеется. Я ее рассмешила. – Но этот парень избавил меня от иллюзий.

– А в каком здании его класс? Давай ты проведешь мне экскурсию отсюда.

Она отворачивается к окну и разглядывает колледж. Я медлю, прежде чем к ней присоединиться.

Мейбл.

В Нью-Йорке.

В моей комнате.

Снаружи все укрыто снегом – земля и скамейки, деревья и крыша смотрительского грузовика. Дорожки освещены фонарями, хотя на улице никого нет. Так колледж выглядит еще пустыннее. Столько света – и абсолютная тишина.

– Вон там. – Я указываю на дальнее здание, едва различимое в сумерках.

– А где у тебя занятия по литературе?

– Здесь. – Я показываю на соседний корпус.

– А чем ты еще тут занимаешься?

Я киваю на спортивный корпус с бассейном, где во время учебы каждое утро плаваю в попытках освоить стиль баттерфляй – пока безуспешно.

Еще я плаваю по вечерам, но об этом умалчиваю. Температура воды – всегда ровно двадцать шесть градусов. Ныряя, я будто погружаюсь в ничто, и это совсем не похоже на леденящее потрясение, к которому я привыкла дома. Никаких холодных волн, от которых немеет тело. Никаких течений, которые могут утянуть на дно.