Полёт Филина

– С чего это вы его вдруг задержите? – тут же вмешалась Зоя. – У него свои родители есть. Без их ведома права не имеете допрашивать мальчонку. Беги, Коленька, домой, а то, не ровен час, и тебя ни за что схватят, как моего Вадика, кровинушку.

Колька тут же рванул в открытую калитку и что есть мочи помчался домой. Опер было рванул за юным беглецом, но мать Вадика, изловчившись, подставила ему подножку, и тот уже второй раз за день влетел в сугроб.

Женщина-следователь спрятала ухмылку за тетрадкой.

– Дубина ты и есть дубина, – выругался вновь участковый, – а с тобой, Зоя, мы в участке поговорим.

– Ну чё там?

– Чё там, чё там… Шмон у тебя там. Всё из конуры твоей выгребли, и тетка следователь, ну та, помнишь, которая у Генки Шеста на обыске была, всё себе в тетрадку записывает. Чучело филина твоего тоже забрали, видел, как опер его в коробку запихивал. Мать твоя ревёт. Не унимается. А гнида участковый хотел и меня загрести, типа мы вместе сараи чистили, так я свалить успел. Уходить тебе, Филин, надо.

Мусора и сюда могут припереться.

– Еды принеси какой-никакой, а то и забыл, когда хавал-то.

– Щас принесу чё нить.

ГЛАВА 2

– Начальник, начальник, будь человеком, в туалет пусти, – доносилось из коридора райотдела милиции.

Это не унимался задержанный за бытовое хулиганство дядя Толя с соседней улицы. Его Вадик узнал по голосу. А как не узнаешь, если тот через день да каждый день устраивал своей семье пьяный дебош. Вся округа была в курсе их семейных событий, так сказать статуса каждого члена семьи: и кто в доме хозяин, и царь, и бог; и какая же она сука его жена, на самом деле кроткая, хрупкая и несчастная женщина тётя Тоня; и дочки-захребетницы, будущие проститутки, на самом деле два милых ангелочка со смешными косичками на голове.

Как только вечером после рабочего дня он в умат пьянющим и с налитыми кровью глазами появлялся в конце их улицы, так тут же по эстафете от соседки к соседке передавалась тревожная весть, и несчастные домочадцы по уже многократно отработанной схеме устраивали групповой побег из своего дома куда-нибудь подальше к родственникам или к соседям на дальней улице. Вот тогда-то дядя Толя и выдавал бесконечные монологи в адрес своих несчастных близких. А уж если побег не удавался, и семья заставалась, так сказать, врасплох, вот тогда уже начиналось откровенное избиение и, не выдержав ужасного зрелища с рукоприкладством на грани смертоубийства, кто-нибудь из сердобольных соседей вызывал милицию.