Я жгу Париж

Так, в новогоднюю ночь 2023 в Берлине и в других крупных городах Германии арабо-негритянская молодёжь «веселилась», нападая на машины скорой помощи, пожарных и полицейских. Без серьёзных проблем, естественно, не обошлось: в одном Берлине – зафиксировали 38 нападений, пострадали тридцать три сотрудника сил правопорядка и пожарной охраны. Ретивые берлинские полицейские задержали 105 участников беспорядков, но к середине февраля все они были отпущены. Да, и конечно, мэйнстримовская немецкая пресса скромно замалчивала этническое происхождение бесчинствовавших.

Неполиткорректно!

Естественным образом напрашивается вопрос – насколько всё то, что я написал выше, например, об иммигрантах типично? Может, это лишь редкие, разрозненные случаи? И не стоит лишних слов, само образуется, рассосётся? Франция с середины девятнадцатого века была страной иммиграции, сюда массово приезжали испанцы, итальянцы, португальцы, поляки, наконец, русские, после революции 1917 года.

И все как-то интегрировались. Да, эти интегрировались, смешались с французским обществом. Ведь они были близки французам если не по языку, то по культуре и обычаям.

Совсем не то происходило с интеграцией во второй половине двадцатого века. Конечно, дети иностранцев учатся во французских школах, говорят по-французски лучше иных французов из овернской глуши, страна для них стала родной. Но родной стала не Франция, не её богатейшая культура, а те пригороды из многоэтажек, в которых они выросли, те районы Парижа, которые превратились в гетто, и привычное в них жизнеустройство.

Там воспринимают Францию только как место жительства, там не принимают французскую культуру, там живут французы по паспорту, но не по духу. Более того, многие из них ненавидят страну, в которой живут. Однако они, естественно, у себя дома. Ведь у них нет другого. В этих кварталах европеец чувствует себя чужим и инстинктивно засовывает мобильный телефон поглубже в карман, фотографировать местных нельзя. Это не Европа. И сотни таких французов, уехавших воевать за исламское государство ИГИЛ, тому лучшее доказательство.

В одной французской комедии девяностых годов незадачливый агент какой-то национальной спецслужбы оказывается в плену у криминальной банды. Его жизнь в руках мафиози явно северо-африканского происхождения.