Пятикнижие. Бытие. Поэтическое прочтение

Посланником мира загробного

Стоит, затаившись в дверях твоих, грех.

К дурному предвижу влечение.

Но ты обрати своё лИце наверх,

В сей час побори искушение,

Чем позже молить о прощении».

Но Каин завистливый брата нашёл

И в поле повёл, ближе к ужину

Слегка прогуляться… Сам спрятал в мешок

Чем брата прихлопнуть недужного

И для полеводства не нужного.

Добряк был брат Авель, по жизни тюфяк,

Что будет, не думал заранее.

Под запахом трав он мозгами размяк

И шёл как баран на заклание,

Со смертью своей на свидание.

В степи у межи брат на брата восстал.

Зря Авель вопил: "Что, брат, сделал я?"

Ведь некому было пальнуть из куста

Иль разоружить оголтелого,

От злобы совсем очумелого.

Сам Авель убить мог из-за пустяка,

В избытке скота перерезал он.

Но не поднялась, очевидно, рука

В тот час на братишку нетрезвого,

Чтоб угомонить слишком резвого.

А Каин, крестьянскою сметкой силён,

В косилку залез без домкратика

И осью разобранной без шестерён

В момент оприходовал братика,

Услужливого маразматика.

(Прогресс подхватил земледельца почин.

Сегодняшний мир поучёнее,

И методы, как конкурентов мочить,

Становятся всё изощрённее -

Кому-то подсыпать полония,

Заточкою в печень, ещё не слабо

Тайком открутить гайки в ступице,

А всех террористов с пропиской любой

От Питера аж и до Ачинска

Мочить в туалете по-нашенски.

В столице козлы замесили мацу,

Почин подхватили окраины.

И киллеры памятник как праотцу

Поставят когда-нибудь Каину,

Не хуже чем ставили Сталину.)

Контрольным в затылок братишку добил

(Что стало потом общим правилом).

Тут Бог с высоты на него возопил:

«Где брат твой? Не вижу я Авеля,

Ни шляпы его, ни сандалия.

Кровь брата ко мне вопиет от земли,

Рукою твоей убиенного.

Уходят, навек исчезая в пыли,

Последние капли из вен его,

Травой прорастая забвения».

Не каялся Каин в том, что виноват,

Подавленным не был, растерянным.

«Что разве я сторож, чтоб знать, где мой брат?» -

На всё отвечал он уверенно

И следствие путал намеренно.

Свидетелей нет, журавлей лишь косяк

Летел вдаль порой той осеннею.

Оставить навек нераскрытым висяк

Бог не захотел с опасения,

Что дело замнут, как с Есениным.

(Утром 28 декабря 1925 года в одном из номеров ленинградской гостиницы «Англетер» был обнаружен труп Сергея Есенина.