Жили люди как всегда. Записки Феди Булкина

И он шел, подгоняя себя ногами и мыслями, с венской булочкой из столовой за пазухой, и вдруг как-то мельком нечаянно, точно мимо чего-нибудь любопытного проходя, подумал: «А вот черт меня дери, не поеду!» – с чем продолжил суматошный свой путь, проложенный долгой супружеской жизнью, наблюдая, как против его движения в тополином цветении волочится в другую сторону пух, представляя, как обрадуется опять венской булочке его внучка Дашенька, на даче жившая, и, думая так, опять незаметно подумал: «А вот черт меня дери! Не пое…»

Но, однако, тут подошел автобус его, и, мысль не додумав, Сергей Михайлович был отвлечен насущным – привычно тревожными поисками проездного удостоверения.

Мысль вернулась, когда, спускаясь ступенями эскалатора, Сергей Михайлович, не сдержав себя в мерном движении, заскакал под неотвязный мотив «не-по-е-ду…», обгоняя прочие тела под землю ехавших, у которых (кроме женщин) на спинах жаркий летний месяц рисовал круглые темные пятна, и, удачно поспев к поданному составу, прислонился щекой к предупредительной надписи «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ».

«НЕ ПОЕДУ» – нечаянно прочиталось в нем, но тотчас выдавилось под телесным напором, исчезнув почти. И, протестуя, чувствуя, что теряет нечто гораздо более важное, с облегчением вспомнил… что не поедет….

Выйдя из метростанции, Сергей Михайлович какое-то время привычно боролся со стеклянным «ВЫХОДОМ», створка дверей которого особенно напирала сквознячным резиновым духом, оттесняя человеческие усилия прочь, но задние напирали, и, вырвавшись, уже мчался он к троллейбусной очереди, повторяя как заклинание…

«А вот черт, а вот черт дери… не поеду!»

Поехав, со странным удивлением вглядывался в серые усталые лица попутчиков: и они тоже едут куда-то, может быть, нехотя… И ему было грустно.

Выйдя из транспорта, Сергей Михайлович был застигнут звонком супруги своей, чтоб купил он батон, пакет молока, и… радостно вспомнил, что…

…А вот черт дери, не поедет! Или можно заодно купить и бутылочку.