Сезон отравленных плодов

Он занимал два этажа здания кремового цвета, похожего на многослойный торт, по соседству со зданием органов госбезопасности. В том магазине бабушка оставляла половину пенсии, доверяя Жене выбирать что угодно – обычно детские детективы и фантастику. Потом они снова садились в троллейбус, на жесткие скамьи, обитые коричневым кожзамом, и ехали обратно. Купленное они прятали под кроватью – безуспешно, до первой маминой уборки, – и мама выговаривала бабушке, ведь на еду им тоже нужно, и Жене на тетради, и папе на ботинки.

«Юра может купить себе ботинки сам, не маленький», – отвечала бабушка, подмигивала Жене и удалялась в комнату.

Раньше у бабушки была своя квартира, однушка на «Рижской», с видом на пряничный бело-голубой вокзал. Женя помнила стены в полоску, пергаментный запах пыли, старых бумажных обоев, приклеенных на газеты, и книг – хотя книг нигде не было видно, они стопками лежали на антресолях в коридоре. Бабушка продала квартиру и отдала деньги кому-то по имени МММ, желая заработать вдвое больше.

Хотела разменять однушку на двухкомнатную, Жене в приданое. Мама показывала Жене этого МММ по телевизору. Он оказался губастым мужчиной в очках, которого уводили милиционеры.

Когда главный офис МММ накрыл ОМОН, бабушка пыталась обменять пачки розовых «мавродиков» на деньги, на какую угодно сумму. Они с Женей толклись в длинных злых очередях, где все время кто-то тихо плакал, потом бабушка стояла с плакатом в поддержку того губастого мужчины – не по любви, а в надежде вернуть свои кровные.

Но ничего не вышло. Деньги, изъятые у МММ, отправились в казну, а бабушка и другие вкладчики остались с плакатами и пачками «мавродиков». Вкладчики повозмущались – тихонько, из последних сил, помня, что возмущаться громко не положено и в принципе опасно, – и разошлись самостоятельно решать свои проблемы.

Так бабушка со своим перманентно завитым пухом седых волос, куцым пальто, сереньким беретом и обязательным набором гжели (конфетница, селедочница, статуэтки) переехала к Жене и ее родителям в просторную квартиру, доставшуюся от дедушки-профессора.

И Женя была рада больше всех, ведь бабушка помогала ей с уроками.

Учиться Женя старалась хорошо. Совсем на отлично по всем предметам не выходило: дома она никак не могла сосредоточиться, все ждала щелчка двери, когда та распахнется, и быстрого тяжелого шага со спины. Отец выхватит тетрадь из-под руки, присмотрится к написанному и скривится.