Голос моря

– Муаллим Абази! Ас-саляму алейкум, mzee! Да осветит солнце ваш день! Кто был здесь? – уточнил он, отступая в сторону и незаметно проводя рукой по полке, чтобы смахнуть на пол книги, а когда они с грохотом образовали невысокую гору прямо перед входом, лишь вздохнул: – Проклятые пылесборники! – Затем нагнулся поднять один из увесистых томиков и болезненно охнул, потерев поясницу: – Моя спина! Хорошо, что вы здесь. Прошу внутрь. Поможете собрать беглецов, пока разговариваем…

– Э-э, – протянул Абази, пытаясь заглянуть через плечо хозяина дома, – мне показалось… А вы никого не заметили? Простите меня, уважаемый, хотелось бы вам помочь… А вы точно не видели этого проклятого ребенка, вот такого роста? – Муэдзин занес ладонь над полом, обозначая размер Аяаны.

 – А книги… Поверьте, если бы не… Вы, наверное, знакомы с Фаруком, поставщиком товаров для земледелия… Так вот, ему совсем плохо. Опухоль распространилась на весь мозг. – Теперь, разговаривая на более понятную тему, собеседник обрел уверенность и закончил уже твердо: – Мне нужно его навестить.

Мухиддин поднял еще одну книгу и сдул с нее пыль прямо в лицо Абази и уже умоляюще спросил:

– Может, хоть немного поможете?

– Вы должны войти в мое положение, – отрезал гость, после чего чихнул, потер глаза, развернулся и поспешил прочь по извилистой улочке.

Вновь воцарилась утренняя тишина.

В воздухе стоял запах моря – дуновение светлой стороны жизни. Пичуга подчеркивала безмолвие пронзительным стаккато: тонг-тонг-фи! Мухиддин отпер дверцу бомбейского шкафа и сказал:

– Можешь выходить, Абира.

Ленивый верблюд испарился при одном намеке, что придется потрудиться.

Четыре минуты ничего не происходило, а затем из шкафа выпрыгнула малышка и врезалась в стоявшего неподвижно Мухиддина. Она упала на колени, обхватила его ноги руками и выдохнула:

– Я Аяана.

– Я знаю, Абира.

Пять секунд тишины.

– Nitakupenda – «я буду любить тебя», – выпалила девочка-рыба, после чего перепрыгнула через гору книг, выбежала наружу, стремглав понеслась по узкой улочке и вскоре исчезла среди теней.

7

Она засунула лепестки дамасской розы в рот и принялась их жевать, пока Мунира, всегда чем-то занятая, отвлеклась на таинственные размышления. Аяана тем временем провела пальцем по стеблю, отмечая отсутствие шипов, потом облизала пальцы, будто аромат можно было попробовать, и вспомнила, как Мунира иногда роняла двенадцать идеальных капель в чай, молоко или тесто халуа при приготовлении.