Несвятое семейство

)] очень Надю будоражил Роман. Как она его называла, сосед.

Удивительный человек! Ему бы – с фантастической фигурой и лицом античного бога – взирать на всех, будто сам на Олимпе, а остальные мизинца его не стоят. Но нет: всегда компанейский, галантный, веселый. И анекдот расскажет, и комплиментами осыплет.

Надя всегда радовалась, когда Рома подсаживался за их столик во время ужина. Любовалась им, будто шедевром – прекрасным, но недостижимым. Античный бог, да и только.

Впрочем, вел себя Рома очень даже по-человечески.

Как положено русскому туристу на курорте, старался все радости жизни ухватить. Сколько хозяйка экофермы ни пыталась приобщить начинающего актера к упорядоченной жизни, до йоги Роман так и не дошел и на чинные дневные экскурсии не ездил.

– Мне больше нравится ночную жизнь изучать, – признавался он Наде с Димой.

И рассказывал: про танцы на песке в танцевальном клубе Менаджио, про турнир по покеру в казино Лугано, про пивную вечеринку в особняке, куда его пригласили знакомые итальянцы.

«Наверняка и девчонку итальянскую себе завел», – вздыхала про себя Надя.

Впрочем, Рома – по крайней мере, при ней – успехами своими не хвастался. И, пусть был постоянно под газом, вел себя не противно, как большинство выпивших. Наоборот – искрился остроумием, готов был обнять весь мир вокруг.

А как он слушать умел, как расспрашивать:

– У тебя, Надюша, такса? Толстячок? Котлетки небось любит, гулять ленится? А ночью норовит в постель забраться, погреться?

Сразу хотелось все ему рассказать: и про собаку, и про себя.

Тем более что Полуянов тоже не без греха. Едва завидит их хозяйку, Луизу, сразу к ней, светскую беседу вести. И руки ее (пусть натруженной, без маникюра) так и норовит коснуться. Вряд ли, конечно, они целуются или, пуще того, за Надиной спиной вместе спят, но все равно было неприятно.

…В последний их вечер в Италии Надя с Димой расслаблялись в шезлонгах. Днем они ездили – опять в компании Луизы – в Милан. Фотографировались у Дуомского собора, посетили музей театра Ла Скала, прогулялись по улице бутиков Монте Наполеоне.

Полуянов, утомленный впечатлениями, задремал – как и обещал, отсыпался в Италии на год вперед. Митрофанова же смаковала кампари с апельсиновым соком и любовалась бесчисленными яхточками и яхтами, заполонившими озеро.

Настроение – благостное, но немного было ей жаль, что ярко-красное солнце уже упало за горизонт, все тише поют птицы и последний их день в Италии почти закончен.