Французская косичка

Тропа к озеру оказалась грунтовкой в лесу, две песчаные колеи с полоской травы между ними. Еще несколько минут их удаляющиеся фигуры мелькали в прогалинах солнечного света: Робин с полотенцем на шее и Дэвид, бодро размахивающий своим ведерком, так что стук болтающейся внутри лопатки долетал даже до коттеджа.

Пока они застилали постели, Элис попробовала разговорить Лили – «Чур, я у окна» и «Надеюсь, эта койка удобнее, чем кажется на вид», – но Лили не отвечала и не меняла мрачного выражения лица. Закончив, Элис распаковала свои вещи и уложила их в комод («Чур, я занимаю два верхних ящика»), а Лили достала из чемодана блокнот и ручку, завалилась на кровать, подоткнув подушку под спину, и начала писать.

Вероятно, Джампу, хотя она не потрудилась объясниться.

Элис сдалась. Она надела купальник, просторную рубашку, подхватила фотоаппарат – новенький «Кодак», который ей подарили на прошлый день рождения, – и вернулась в кухню, где Мерси рыскала по шкафчикам в поисках кувшина для чая, который она только что заварила.

– Я поищу, пока ты переодеваешься, – предложила Элис.

– О, спасибо, дорогая. – И Мерси скрылась в спальне. Спустя несколько минут она появилась в латексном купальнике с оборками – такой впору носить Эстер Уильямс[4 - Американская пловчиха и актриса, звезда «аквамюзикла» 1940-х и 1950-х годов, ее называли «Американской русалкой».], – персиковом кимоно, трепетно распахивающемся спереди, и шлепанцах на пробковой подошве и с огромными помпонами.

– Где Лили? – поинтересовалась она.

Элис, иронически поморщившись, ответила:

– Пишет письмо.

Мерси лишь весело хохотнула. Она, похоже, представляла Лили эдакой красоткой из «Унесенных ветром», с толпой поклонников, ходящих перед ней «на задних лапках», как она говорила.

Они вышли из дома и двинулись по тропе, по которой раньше ушли Робин с Дэвидом. Было жарко, но не то чтобы невыносимо – на добрых десять градусов прохладнее, чем в Балтиморе. В тенистых уголках жужжали насекомые, наверху в ветвях шебуршились белки.

Озеро оказалось больше, чем ожидала Элис.

Другой берег видно, но очень далеко, здесь же береговая кромка изгибалась влево и скрывалась в зарослях кустов, а дальше, видимо, опять тянулось озеро. Грузная тетка разлеглась на полотенце, загорала; пожилой мужчина, полностью одетый, сидел в шезлонге в дальнем конце шатких мостков. В воде видно было только Робина, уверенным брассом плывшего параллельно берегу, лицо его выражало неумолимую решимость. Дэвид наблюдал с берега.