Семь мужей Эвелин Хьюго

Какой же глупой я была, думая, что вот стану кинозвездой, попаду в положенную мне по статусу гримерную, и все проблемы развеются сами собой.

Через пару минут в дверь постучала Гвендолин – пора заняться волосами.

– Одну секунду! – крикнула я.

– Эвелин, надо поторопиться. Вы уже опаздываете по расписанию.

– Одну секунду!

Я посмотрела на себя в зеркало и поняла, что быстро красноту не убрать. Вопрос заключался в том, можно ли довериться Гвен. Похоже, ничего другого мне не оставалось. Я встала и открыла дверь.

– Ох милая, ты ужасно выглядишь, – сказала она.

– Знаю.

Она присмотрелась внимательнее и все поняла.

– Ты упала?

– Да, упала. Прямо лицом на стол. Скула пострадала сильнее всего.

Мы обе знали, что я лгу.

Я и по сей день не уверена, зачем Гвен спросила, упала ли я. Хотела ли она избавить меня от необходимости лгать или ободряла таким образом и предлагала успокоиться?

Я была не единственной, кого били. И многие женщины вели себя так же, как я тогда. Существовал определенный социальный кодекс, первое правило которого гласило: молчи.

Через час меня доставили на съемочную площадку. Нам предстояло снять сцену на берегу. Дон сидел сзади режиссера, в кресле, деревянные ножки которого утопали в песке. Он сразу подбежал ко мне.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – с такой искренней заботой спросил он, что на мгновение я даже засомневалась – может быть, ничего не случилось?

– Я в порядке. Давайте займемся делом.

Все заняли свои места.

Звукорежиссер включил микрофоны. Осветители проверили, все ли в порядке с освещением. Я отогнала посторонние мысли.

– Подождите, подождите! – закричал режиссер. – Ронни, что у нас происходит… – Он отошел от камеры.

Прикрыв микрофон, Дон положил руку мне на грудь и прошептал на ухо:

– Эвелин, мне так жаль.

Я отстранилась и посмотрела на него. Никто и никогда не извинялся за то, что ударил меня.

– Я не должен был поднимать на тебя руку. – Его глаза наполнились слезами. – Мне так стыдно.

Стыдно за то, что я сделал. – Он жалобно поморщился. – Я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение.

Может быть, жизнь, к которой я стремилась, была не так уж далека.

– Ты можешь меня простить?

Может быть, все было ошибкой. Может быть, это вообще ничего не значило.

– Конечно, могу.

Режиссер побежал к камере, и Дон убрал руки с микрофонов и отступил.

– И… начали!

За «Еще один день» нас обоих номинировали на награды Академии.