Божественная комедия. Самая полная версия

106 В болото Стикс вливалася струя

Печальных вод, свергавшихся с стремнины

В зловредные и мрачные края.

109 И я, взглянув на грязные пучины,

Увидел в них несметные полки

Теней нагих и гневных от кручины.

И я, взглянув на грязные пучины,

Увидел в них несметные полки

Теней нагих и гневных от кручины

112 Ногами, грудью, головой с тоски

Они дрались, не только что руками,

Зубами грызли плоть в куски, в куски.

115 И вождь: «Мой сын, стоишь ты пред тенями,

Которых гнев привел в такой раздор,

И верь ты мне, что даже под волнами

118 Вздыхает их неистовый собор

И пузыри вздувает в сей трясине,

Как зришь везде, куда направишь взор.

121 Прислушайся, как во?пият в адской тине:

“Мы были злы в веселой жизни той,

Тая в себе дым медленный, и ныне

124 Томимся здесь под тиною густой!» —

Так в их гортанях клокотали клики,

Захлебываясь черною водой.

127 Меж озером и брегом круг великий

Мы описали, с горестью сердец

Смотря на грешных, издававших крики,

130 Пока достигли башни наконец.

Песнь VIII

Содержание. На два сигнальные огонька с башни отвечает третий вдали над болотом. Между тем с быстротою стрелы несется по волнам челнок навстречу путникам: это ладья Флегиаса, кормщика адского болота. С бешенством окликает он Данта, но, укрощенный Виргилием, принимает поэтов в свою ладью. Они плывут. Тогда из воды поднимается тень флорентинца Филиппа Ардженти и силится опрокинуть ладью; но Виргилий отталкивает, а грешники увлекают свирепого флорентинца; он в бешенстве грызет самого себя.

Между тем страшные крики оглушают поэтов: они приближаются к адскому городу Дис, с огненными башнями, окруженному глубокими рвами. У ворот города поэты выходят на берег; но тысячи падших с неба ангелов возбраняют им вход. Виргилий ведет с ними переговоры; демоны согласны впустить Виргилия, но Данте должен один возвратиться. Он в ужасе. Виргилий, обещая не покидать его, снова переговаривает с демонами; но те пред его грудью запирают ворота города и оставляют поэта за порогом. Виргилий возвращается к Данту; он сам в сильном смущении, однако ж утешает живого поэта скорым прибытием небесной помощи.

1 Я продолжаю. Прежде, чем мы были

У основанья грозной башни сей,

В ее вершине взор наш приманили

4 Два огонька, блеснувшие на ней;

Знак подавал им пламень одинокий

В дали, едва доступной для очей.