Божественная комедия. Самая полная версия

70    Но объясни: погрязший род в волне,

Носимый ветром и разимый градом

И та толпа, что спорит век в войне, —

73    Зачем не Здесь, за раскаленным градом,

Казнятся, если подлежат суду,

А если нет, за что пожраты адом?»

76    А он в ответ: «Зачем в таком бреду,

Как не случалось прежде, ум твой бродит?

Иль новое имеет он в виду?

79    Не помнишь ли то место, где выводит

Твой Аристотель в Ифике-1 из всех

Три склонности, на них же казнь нисходит:

82    Невоздержанье, злость, безумный грех

Животности? и как невоздержанье

Наказано от Бога легче тех?

85    И так, коль обнял ты вполне то знанье

И приведешь на память проклятых,

Приемлющих вне града наказанье,

88    То сам поймешь, зачем от этих злых

Отлучены и с меньшим гневом мщенья

Млат Правды Божьей сокрушает их».

91    «О солнце, врач смущенного воззренья!

Так ясно ты решаешь, что уму

Равно полезны: знанье и сомненья.

94    Но уклонись назад, – я рек ему, —

И объясни: чем Бога оскорбляет

Дающий в рост? рассей мне эту тьму».

97    «Кто философию постиг, тот знает,

Что стройный чин, – сказал он, – естества

Течение свое воспринимает

100    Из разума, искусства Божества,

И если в физику вникал, то, много

Не рывшись в ней, найдешь сии слова:

103    Искусство ваше подражает строго

Природе так, как дядьке ученик:

И так искусство как бы внук есть Бога.

106    Из этих двух, коль мыслями ты вник

В начало книги Бытия, и должно

Жизнь почерпать и размножать язык.

109    Но ростовщик, идя стезею ложной,

Расторг в души корыстной, полной зла,

Союз искусств с природой непреложной.

112    Но следуй мне: идем! уж ночь прошла:

Трепещут Рыбы на эфире звездном

И Колесница уж на Кавр легла,

115    А спуск еще далек, где сходит к безднам.»

Песнь XII

Содержание.Путники приходят к каменной ограде седьмого круга, к первому его отделу (Ада ХІ, 37–39), в котором наказуется насилие против ближних.

При виде поэтов, Минотавр, распростертый на границе этого круга, в бешенстве кусает самого себя; но Виргилий укрощает его ярость напоминовением о Тезее, его умертвившем, а пока чудовище крутится от бессильного бешенства, поэты сходят по громадным камням обрыва, обрушившегося в минуту крестной смерти Спасителя. На дне круга дугою изгибается глубокий ров, наполненный кипящею кровью; в нее погружены насилователи ближних.