Дети полуночи

Доктор Азиз смотрел из гостиничного окна, как джайн[31 - Джайн – последователь джайнизма, религиозно-философского учения, основоположником которого считается Вардхамана Махавира (599–572 гг. до н. э.), известный также под именем Джайна (“Победитель”). Одним из главных признаков правильного поведения является строгое соблюдение принципа ненасилия, запрещающего причинять вред в любой форме всякому живому существу.] с маской на лице подметает перед собой дорогу метлой из веток, чтобы не наступить на муравья или даже на муху.

Пряные, сладкие запахи исходили от тележек уличных торговцев. “Горячие пакора, пакора горячие!”[32 - Пакора – лепешка или пирожок из гороховой муки.] Европейская женщина покупала шелка в лавке через дорогу, и мужчины в тюрбанах глазели на нее. У Назим – теперь уже Назим Азиз – ужасно болела голова; впервые она пожаловалась дважды на одно и то же недомогание, вероятно, жизнь за пределами тихой долины выбила ее из колеи. У ее кровати быстро пустел кувшин свежей лимонной воды. Азиз стоял у окна и вдыхал в себя город. Башенка Золотого Храма[33 - Золотой Храм – главное святилище сикхов, выстроенное в Амритсаре в 1588 г. При Моголах был разрушен, но в начале xix в. восстановлен и покрыт медными позолоченными пластинами (отсюда само название “Золотой Храм”).] блестела на солнце. Однако нос у Адама чесался: что?то было не так.

Крупный план правой руки моего деда: ногти, суставы, пальцы – все неожиданно большое. Кустики рыжих волос на тыльной стороне ладони.

Большой и указательный пальцы сомкнуты, их разделяет лишь толщина бумаги. Короче: мой дед держит листовку. Ему сунули ее в руку (тут мы дадим общий план – любому жителю Бомбея известны киношные термины), когда он входил в вестибюль гостиницы. Уличный мальчишка проскользнул во вращающуюся дверь, роняя по пути листовки, а чапраси[34 - Чапраси – слуга, посыльный.] ринулся вслед за ним. Безумные обороты двери, кругом-и-кругом – и вот рука чапраси тоже взывает к крупному плану, большой палец тоже прижат к указательному, их разделяет лишь ухо мальчишки. Юного сеятеля подметных листков выставляют вон, но мой дед не расстается с посланием. Теперь, глядя из окна, он видит его же на противоположной стене, и на минарете мечети, и в набранном крупным шрифтом заголовке газеты под мышкой разносчика. Листовка-газета-мечеть-и-стена кричат: “Хартал!” Что значит буквально: день траура, бездействия, тишины.