Сказка о сказке

Но как добрались до черты, где держаться было невозможно, опять плюхнулись и поехали вниз ногами вперёд. Или ногами назад, можно и так сказать.

Потом они ещё раз попробовали и опять плюхнулись. Потом ещё и ещё, и ещё раз. Упрямства у девчонок было много, но трубе это было как-то всё равно. Она была просто крутая и скользкая – как ни старайся, ни за что надёжно не зацепишься. И потому девчонки чувствовали себя ужасно беспомощными – как букашки, что карабкаются на веточку, карабкаются долго-долго.

А потом лёгкий ветерок налетает и стряхивает их на землю – букашек. Обидно! И лежат они брюшком вверх, только лапками шевелят. А поделать ничего не могут, что ж букашка можешь поделать?

Не то десять раз подруги пытались одолеть вредную трубу, не то двадцать, но… не одолели. В каждый раз, в каждой попытке появлялась маленькая надежда, что ещё чуть-чуть, что ещё вот-вот, и они доберутся до невидимой чёрточки, где труба им уступит, перестанет быть крутой и вредной.

Но она почему-то не переставала, и маленькая надежда пропадала, когда подруги скользили с горки обратно вниз. И чего они только не испробовали! Прилипали к гладким стенкам, вытягивались во весь рост, держались за потолок, дрожали и охали, до боли кусали губы. И всё это – чтобы медленно, медленно доползти вверх до невидимой черты, а потом быстро и просто съехать вниз.

– Всё, дар! Всё! Кажется, этот путь мы проверили.

 – Лю?си лежала на животе, даже переворачиваться не стала. И слова не говорила, а сипела сквозь зубы. – Ничего мы тут не найдём, только потеряем…

Тут Лю?си перестала сипеть. Просто сжала губы и рот скривила от обиды. Из уголка правого глаза у неё поползла маленькая слеза.

– Да. – Эли села на свой рюкзак. Сейчас отдохнем немного, дар. И обратно пойдем. Да не плачь ты. Бог с ней, с этой трубой вреднючей. У нас ещё две дороги остались.

– Кто плачет? Я плачу!? – Лю?си вдруг рассердилась, так рассердилась, что даже обижаться не стала.

 – Ну, я ей сейчас покажу!!!

Она крепко стиснула зубы, зажала губы, сбросила рюкзак с плеч, громко сказала: «Ух!» – и бросилась бежать вверх по трубе. Бросилась, будто собралась взлететь. И взлетела! То есть почти. Она добежала до той самой невидимой чёрточки, где силы кончались, где уже двадцать раз стало понятно, что не сладят они с трубой.