Одиннадцать минут

У нее дома швейцарец снова достал свой альбом, буклет и контракт, а Мария тем временем объясняла, что у нее теперь есть свой импресарио и она желает сделать артистическую карьеру. Мать, мельком глянув на те крошечные бикини, в которых были запечатлены девушки на фотографиях, тотчас отдала альбом и ни о чем не пожелала спрашивать. Ей было важно, только чтобы ее дочь была счастлива и богата или несчастлива – но все равно богата.

– Как его имя?

– Рожe.

– По-нашему выходит Рожерио! Моего двоюродного брата так звали.

Швейцарец улыбнулся, захлопал в ладоши, так что всем стало ясно – смысл вопроса он уловил. Отец сказал Марии:

– Да он вроде бы мой ровесник.

Но мать попросила его не вмешиваться, не мешать счастью дочери. Как и все портнихи, она много разговаривала с клиентками и приобрела большие познания в вопросах любви и супружеской жизни, а потому посоветовала:

– Знаешь, что я тебе скажу, доченька: лучше несчастливая жизнь замужем за богатым, чем, как говорится, рай в шалаше. Не бывает в шалаше рая.

А там, куда ты отправляешься, у тебя больше шансов стать если не счастливой, так богатой. А не выгорит дело – сядешь в автобус да прикатишь домой.

Мария, хоть и выросла в захолустье, но все же была поумней, чем представлялось матери или будущему мужу.

– Мама, из Европы в Бразилию автобусы не ходят, – сказала она для того лишь, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. – И потом, я же не мужа себе ищу, а собираюсь стать артисткой.

Мать поглядела на нее едва ли не с отчаянием:

– Если «туда» доедешь, то и «обратно» доберешься.

Артисткой хорошо быть, пока девушка совсем еще молоденькая, пока красота ее при ней. Это лет до тридцати. А потому не теряйся, найди себе честного и порядочного человека, да чтоб любил тебя, и выходи за него замуж. И о любви особенно не заботься – я поначалу совсем не любила твоего отца, но за деньги все на свете купишь – в том числе и настоящую любовь. А ведь твой отец совсем даже не богач.

Да, это был совет не подруги, а матери. И 48 часов спустя Мария снова уже была в Рио, хотя перед отъездом успела зайти – одна, разумеется, – в тот магазин, где работала до своего отпуска, и попросить расчет.

– Слышал, слышал, что знаменитый французский импресарио решил взять тебя в Париж, – сказал ей хозяин. – Удерживать тебя и отговаривать не стану, ищи свое счастье, просто хочу тебе кое-что сказать перед разлукой.

Он достал из кармана ладанку на шнурке.

– Это – чудотворная ладанка Приснодевы Благодатной.