Одиннадцать минут

Но поскольку жизнь любит нагнетать мрак для того, чтобы потом ярче блеснуть своей светлой стороной, – телефон наконец зазвонил.

Да, когда, после того как в лексиконе Марии появилось слово «адвокат», прошло три месяца, в течение которых она проживала вырванную у Роже неустойку, раздался звонок, и некто, представившийся сотрудником модельного агентства, осведомился, нельзя ли попросить к телефону мадемуазель Мари. «Можно», – с отрепетированной за столь долгий срок холодностью ответила она, надеясь, что ее голос не дрогнул от волнения.

И узнала, что некоему арабу, известному у себя на родине модельеру, очень понравились ее фотографии и он желал бы пригласить Марию принять участие в дефиле. Она вспомнила о недавнем разочаровании, но также и о деньгах, в которых отчаянно нуждалась.

Встреча была назначена в фешенебельном ресторане. Мария увидела перед собой элегантного господина – куда более привлекательного и лощеного, чем Роже.

– Знаете, чья это картина? Хоана Миро.

Знаете, кто такой Хоан Миро? – спросил он.

Мария промолчала, делая вид, что всецело занята едой – угощение, надо сказать, сильно отличалось от того, чем кормили в китайских ресторанах, – а про себя отметила: «Надо будет взять в библиотеке книжку про этого Миро».

Однако араб оказался настойчив:

– Вон за тем столиком любил сидеть Федерико Феллини. Вы любите фильмы Федерико Феллини?

– Обожаю, – ответила Мария.

Араб хотел было приступить к детальному разбору, но она, чувствуя, что ее образование не позволит ей сдать этот экзамен, решила перейти прямо к делу:

– Не стану притворяться: я знаю только разницу между «пепси» и «кока-колой».

Может быть, мы поговорим о показе?

Ее откровенность явно произвела на араба хорошее впечатление:

– Поговорим, но не сейчас, а после ужина, когда выпьем по бокалу шампанского.

В наступившей тишине они смотрели друг на друга и представляли, о чем сейчас думает каждый из них.

– Вы очень красивы, – настойчиво сказал араб. – Если согласитесь выпить со мной в моем номере, получите тысячу франков.

Марии все стало ясно. Кто виноват – модельное агентство? Она сама? Почему не разузнала поточнее, что за ужин ей предстоит? Да нет, никто не виноват – ни агентство, ни она, ни араб: просто вся эта механика устроена именно так, а не иначе. Внезапно она ощутила нестерпимое желание оказаться в Бразилии, дома, рядом с матерью.