Акулы из стали. 5 в 1

На ста метрах отдифферентовались без хода и начали вниз тихонько опускаться. А снизу у нас из лёгкого корпуса торчит лаг – прибор для измерения скорости. В заведовании он у штурманов находится вместе со всякими гироскопами, карандашами и секстантами. Но они же штурмана, они его, как от пирса отчаливаем, откидывают и забывают о нём. Опускаемся. Гидроакустики докладывают глубину под килем: двадцать метров, пятнадцать, десять…

А у меня на пульте лампочка горит, что прибор лага отвален.

– Антоныч, – шепчу комдиву-три, – нога лага же торчит, штурмана забыли её завалить.

– Тихо, – шепчет Антоныч в ответ, – молчи, будь хитрым. Поржём хоть.

Восемь метров докладывают, семь, три, один. Один. Один. Ну и как бы по ощущениям понятно, что на дно-то мы не легли, а висим в пучине морской. Командир дивизии с нами тогда старшим на борту ходил, хороший был мужик, грамотный, но это именно у него шило в жопе кто-то забыл.

– Что такое? – спрашивает. – Кто виноват?

Комдив-три шепчет механику:

– Штурмана ногу лага завалить забыли.

– Тихо, – шепчет механик.

И оба хихикают.

– Чё вы ржёте-то, – спрашиваю я, волнуясь за народное добро. – А если погнём?

– Не ссы, – шепчет механик, – я её в доке видел, она как хер у слона, только железная. Её земным шаром не согнёшь.

– А мне вот, например, интересно, – решаю уточнить, – а где вы хер слона видели?

– Пошёл в жопу, – объясняет механик, где он видел хер слона.

Из рубок вылезают штурмана и гидроакустики и коллегиальным решением назначают виноватыми механиков.

Тычут в нас троих пальцами и называют криворукими имбецилами, которые даже лодку на грунт нормально уронить не могут. Мы сидим и гордо молчим: накаляем обстановку.

– Механик, – не выдерживает командир дивизии, – немедленно доложить, что за хуйня!

– Эдуард, – пасует мне механик, – доложить, что за хуйня!

– Тащ контр-адмирал, докладывает Эдуард, то есть я. Нога лага отвалена.

Как он кинул в штурмана дыроколом каким-то:

– Ещё на механиков моих любимых бочку катит!

Завалили ногу лага, легли на дно, расслабились.

Полежали, на косаток в камеры попялились. Надо бы и всплывать.

– А давайте, – неожиданно встрепенулся командир дивизии, – якорь заодно отдадим! Потренируемся!

– Какой якорь? – искренне удивился комсомолец.

Был у нас такой человек на корабле – замполит электромеханической боевой части. Замполита корабельного называли «замполит», а этого – «комсомолец», типа маленький замполитик.