Песенник

В её руках был букет из красно-жёлто-рыжих кленовых листьев и одной розовой розы, сорванной с клумбы у Московских ворот. Мысль о том, что скоро весь город завалит снегом, вызвала спонтанное желание притащить домой это буйство красок.

– Я гречу спалил.

Такими словами встретил Люсю Гарик.

– Зачем?

– Ну не нарочно же! – ответил он виновато. Домашняя растянутая футболка обнажала выступающие ключицы и подчёркивала мальчишескую худобу, вылинявший «ирокез» беспомощно свисал на левый бок.

– Я имела в виду «за чем».

За каким занятием ты спалил неосторожную гречу? Она собиралась свергнуть президента?

– Да, и поджечь Белый дом.

– Вот видишь, какой ты молодец.

Люся зашла на кухню. Запах был характерный.

– Давай я её выброшу и новую сварю? – предложил всё ещё расстроенный Гарик, – это быстро!

– Даже не думай! В городе, пережившем блокаду, выбрасывать еду – преступление! Тем более, палёная греча – это вкусно. Отвечаю.

– Ну, как скажешь.

На столе стоял стакан с букетом, две кружки зелёного чая, две тарелки подгоревшей гречи с фасолью, зеленью и копч?ной грудинкой.

Два любящих человека обедали, один вечноголодный кот возмущённо мяукал под столом.

– Я завтра в Москву, – сказал Гарик, опустив глаза.

– Опять? Ты там был совсем недавно.

– Месяц назад.

– Тебя снова пригласили поиграть?

– Не приглашали, но я поиграю. Пассажиры с Рязанки[8 - Рязанское направление Московской железной дороги – среди бродячих музыкантов считается самым «денежным».] будут рады.

– А менты-то как!

– Менты на Курском были, – Гарик обнял Люсю, прижал к себе и поцеловал в макушку, – я всего-то на неделю.

Честное слово!

Четверг

«Тяжёлая у нас работа: встаёшь в три часа утра и ложишься в три часа ночи!» Так сказал Люсе, Роме и ещё пятнадцати сотоварищам старый седобородый преподаватель из учебно-курсового комбината. Ровно в три часа пропищал будильник. Люся осторожно выскользнула из объятий Гарика, сняла с одеяла Бобика и пошла на кухню варить кофе. Она была счастливым человеком: в большинстве случаев легко вставала по утрам; в любое время, даже ночью, радовалась новому дню; никого не проклинала, даже кофе у неё не убегал.

Секрет был простым: Люся любила свою работу. А кофе, кстати, сегодня был с корицей, сгущёнкой и овсяным печеньем. Отглаженный форменный костюм, приготовленный с вечера, ждал на вешалке; в сумку был аккуратно уложен сигнальный жилет, путевые листы, документы и инструменты. Перед уходом Люся поцеловала спящего Гарика.