Лето Господне и другие рассказы

В эту ночь официально началась Гражданская война.

Шли месяцы, томительные будни тянулись мучительно. Страна разделилась на два лагеря. Кто враг? Кто свой? Никто этого не знал. По ночам люди предпочитали сидеть у себя дома. Народ перестал отмечать праздники, гулять свадьбы, петь застольные песни, влюблённые пары забыли, что такое поцелуй под вечерней берёзой. В городах постоянно проходили митинги, шествия, демонстрации. Регулярно происходили перестрелки, грабежи магазинов и лавок, массовое убийство купцов и зажиточных мещан.

Одно знали все точно, если в дом постучится красноармеец, то ему нельзя перечить, лучше пустить и сделать то, что он попросит.

Семья Драгуновых продолжала свою работу. Они выполняли заказы, шили обувь, старались не думать о плохом. Нефед – непутёвый пьяница настолько спился, что уже стал забывать своё имя. Его держали из-за жалости. Понимали, что в самостоятельном мире он сразу сгинет, и никто не будет даже знать, что с ним случилось. Работать он давно не работал, только пил, обманывал своих хозяев, давил на жалость.

Целыми днями он валялся на грязном полу, вечерами просиживал в кабаке, нередко влезал в различные неприятные ситуации, нарывался на драку.

В один день Виктор возвращался домой с другом Борисом. Тот рассказывал о скорой смене власти, о преимуществах большевиков, о бежавшей интеллигенции.

– Знаешь, был такой передвижной цирк Здравель?

– Слышал, я мечтал туда попасть.

– Так вот они собираются выехать заграницу, куда-то там в Польшу, затем в саму Германию.

– Зачем?

– Бегут, потому что понимают, что жизни им тут не будет. Все боятся. Самые влиятельные люди страны: профессора, врачи, творческая интеллигенция – уже там. У меня отец тоже хочет покинуть страну. Сейчас он связался со своим другом по службе, выясняет пути.

– То есть и ты убежишь?

– Если отец побежит, то и я. Сам посуди, иначе нас убьют. В Петербурге таких как мы уже сотни измучены или убиты. Нам оно надо?

– Каких таких, как мы?

– Буржуев.

– Но мы с отцом не настолько богаты, чтобы называться буржуями.

– Всё равно. Ты хоть где-нибудь работал? Хоть один день? Твои родители где-нибудь на фабрике или заводе числились? Нет! Вы жили ни в чём себе не отказывая, вы наоборот держали рабочих, которые на вас работали.

– Но мы же платили им за это, полностью содержали их. Пьяница Нефед вообще ничего не делает, кроме того, что живёт за наш счёт!

– Это не будет учитываться. Будет вам клеймо, будете врагами.