Радуга тяготения

Как он зазвучит сейчас с унитазом?

Роджер и Джессика оставляют доктора у бокового входа, в коем он истаивает, не оставляя по себе ничего, кроме дождя, каплющего с укосин и засечек нечитабельной надписи над проемом.

Они поворачивают на юг. Тепло светят огоньки на приборной доске. Прожекторы обшаривают дождливое небо. Узкая машина дрожит по дорогам. Джессика сползает в сон, кожаное сиденье поскрипывает, когда она сворачивается клубком. «Дворники» чешут дождь ритмичной яркой дугой. Третий час ночи, домой пора.

* * *

А в госпитале Святой Вероники они вдвоем сидят прямо у отделения военных неврозов – привычные вечера. Автоклав бурлит мелкой суматохой стальных костей. Пар плывет к сиянию гибкой лампы, то и дело вспыхивает ярче яркого, и тени жестов рассекают его острыми ножами, стремительными взмахами. Но два лица обыкновенно замкнуты, тщательно скрытны в кольцеобразном теле ночи.

Из черноты отделения, приоткрытой картотеки боли, где каждая койка – папка, несутся крики, потрясенные крики, словно от холодного металла.

Сегодня Кевин Спектро вооружится шприцем и станет колоть, себя не помня, дюжину раз, не меньше, во тьме, чтоб угомонить Лиса (так он обозначает любого пациента – трижды обеги весь корпус, не думая о лисе, и сможешь вылечить что угодно). Всякий раз Стрелман будет сидеть, ждать, когда возобновится беседа, радоваться отдыху в эти мгновенья полутьмы: истертые золоченые буквы сияют с книжных корешков, ароматную кофейную гущу осадили тараканы, зимний дождь в водосточной трубе прямо за окном…

– А вот ты все равно выглядишь неважно.

– Да опять эта старая сволочь, доконал меня. Такая битва, Спектро, что ни день, я не… – выпятив губы к очкам, которые протирает рубашкой, – я этого клятого Мудинга не понимаю толком, вечно он преподносит… сенильные сюрпризики.

– Возраст у него такой. Вообще-то.

– Ой, с этим я бы справился. Но он так чертовски – такой ублюдок, не спит никогда, козни строит…

– Да не сенильность, я не о том – позиция у него такая.

Стрелман? У тебя же пока нет его прерогатив? Ты не можешь рисковать, как он рискует. Ты ведь работал с ними, в таком возрасте, сам знаешь – есть в них это странное… самодовольство…

Стрелманов собственный Лис ждет в городе – военный трофей. А сей кабинетик – пещера оракула: плывет пар, из темноты прибывают вопли сивиллы… Абреакции Повелителя Ночи…

– Мне это не нравится, Стрелман. Раз уж ты спросил.

– Почему. – Пауза.